Владимир Матийченко − главный режиссер Сургутского театра (2000-2010 гг.), художественный руководитель (2010-2021 гг.). Заслуженный деятель культуры Югры.
Владимир Матийченко оказался в Сургутском театре с момента основания учреждения. И не просто оказался, а взял на себя руководство труппой в 26 лет. Было непросто встать во главе творческого процесса, будучи сокурсником и ровесником своих коллег – Матийченко почти вровень с первыми актерами театра заканчивал ГИТИС. Только не актерский, а режиссерский факультет (мастерская профессора Бориса Голубовского).
Кто-то склонен указывать на привилегированное положение Матийченко как сына директора театра. Но театральные династии в нашей стране не новость и далеко не всегда плохо – вспомним Михалковых-Кончаловских, Райкиных, Боярских, Ефремовых… При этом творчество всегда оставалось сферой, рождающей глубокие споры между сыном и матерью.
Для Сургута и автономного округа Владимир Матийченко оказался режиссером неожиданным. Его становление всегда шло независимо от театральной конъюнктуры, от влияния руководителя и запросов зрителя. Он слушал голос внутреннего творца – безусловно честный (отсюда и Честность, и Честь).
Оригинальный режиссерский почерк и нетривиальные мировоззренческие установки отличали Матийченко с самого начала. Интеллектуализмом укрупнял свои спектакли Владимир Матийченко. Зачем? Никогда – чтобы самовыразиться. Всегда – чтобы заставить работать воображение зрителя.
Далеко не всем актерам это было по душе. Легче ведь играть то, что проще, за что обрушатся на тебя волны аплодисментов и слава - концертные программы, сказки. Таких спектаклей Владимир Матийченко не ставил… Состав труппы на протяжении двадцати лет периодами обновлялся. Но «Версия молодых» Владимира Матийченко не старела.
Владимир Матийченко практически сразу стал делать неудобные для рядового зрителя спектакли. Продолжительные – по 3-4 часа. Непонятные – метафорически-интеллектуальные. Обескураживающе-парадоксальные. Иногда отдельные зрители покидали зал во время спектакля. Матийченко относился к этому спокойно: «В институте нас учили: делай, что задумал, для одного, самого главного своего зрителя, который обязательно поймет».
Фото взято с сайта Сургутского музыкально-драматического театра
Не делал зрителям скидку на провинциальность, бил серьезными авторами (Аристофан, Ремарк, Фонвизин) и еще более серьезными трактовками. Не заигрывал с модами, принципиально не занимался так называемой современной драматургией, утверждая, что «современная драматургия – это то, что современные люди ставят и смотрят. Так что если «Лисистрата» написана в 411 году до н.э., а мне и другим режиссерам эта пьеса интересна, скорее всего, это и есть современная драматургия». А насчет документальной драмы возражал: «То, что можно увидеть в окно – НЕ театр. Театр работает с воображением!»
Сложность спектаклей Матийченко ошибочно толковать как высокомерие интеллектуала. Наоборот, в этом было полное доверие зрителю, уверенность, что он дорос до метафорического театра. Когда Владимира спрашивали, не боится ли он предлагать свои многомерные спектакли зрителям провинции, то он отвечал: «Во-первых, провинция – это не географическое понятие, это состояние мышления. Во-вторых, наш сургутский зритель осязаемо вырос! В-третьих, любое произведение искусство – явление сложное. Мне интересно охватить всех, чтобы каждый на своей уровне получил удовольствие от спектакля».
«Книжность» во многом определяла природу его режиссуры, ее самые сильные и самые слабые стороны. Он был режиссером «от головы», − написала о нем редактор «Петербургского театрального журнала» Евгения Тропп, хорошо знающая главные работы Матийченко. «Книжность» в значении «глубокая начитанность», «интеллектуализм» не всегда уводит от злободневности сегодняшнего дня. Порой она дает возможность принять повестку дня точнее. Не зря же Владимир Матийченко смог изучить новые для себя отрасли, в 2015 году окончив обучение по программе «Экономика и управление предприятием» в Российской Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ…. «Во всем мне хочется дойти до самой сути» − эти строки Бориса Пастернака совершенно точно характеризуют метод Владимира Матийченко - режиссера, руководителя, гражданина.
…Владимир Матийченко поставил в Сургутском театре 10 спектаклей. Один из первых, ярких спектаклей – «Сирано де Бержерак» по пьесе Эдмона Ростана (2005 год) – был включен в программу сразу трех крупных фестивалей: Фестиваля театров малых городов России, Международного театрального фестиваля «Радуга», открытого фестиваля-конкурса «Золотой конек». «Режиссер Владимир Матийченко может многое. Кроме одного: он не способен на банальный ход. Органически противостоит любым общим местам, трюизмам и стереотипам… Его творческое сознание противостоит сознанию обыденному, и его художественная природа всегда «выдает» неординарные решения», − высказалась тогда редактор «Петербургского театрального журнала» Евгения Тропп. А в монографии «”Сирано де Бержерак” Ростана и русский театр» признала сургутского «Сирано…» «одним из наиболее интересных» среди множества российских периферийных спектаклей начала ХХI века.
«Сирано де Бержерак» − пожалуй, это одна из первых работ, где режиссер Владимир Матийченко впервые столкнулся со спецификой так называемой «профессиональной театральной критики». Один и тот же спектакль в разных городах пресса то хвалила, то хаяла. С тех пор Владимир Матийченко с сомнением относился к любым высказываниям СМИ.
Для антивоенной постановки «Точки…невозвращения» (2013 год) по роману Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте без перемен» все дороги лежали, казалось бы, на крупные театральные фестивали. Загадка судьбы, почему разные обстоятельства неоднократно мешали этому…
«В Сургуте получился современный, интересный авторский проект, по сути объединяющий несколько спектаклей. Более того, это фестивальное произведение, совершенно не для развлечения публики. Режиссер рассуждает о жизни, морали, о том, как история и власть манипулируют людьми… Владимир Матийченко говорит с нами настоящим театральным языком, который нужно уметь понимать. Здесь объединена громадная работа над мизансценами, диалогами, музыкой, хореографией, вокалом. В этом смысле такой спектакль − настоящий университет для актёров. Их учат быть суперуниверсальными», − в интервью сербской газете «Politika» заявила Драгана Бошкович (Сербия), драматург, театральный критик международного уровня, профессор современной драматургии.
«Обратившись к самому несценичному роману Ремарка, в котором каждая строка − боль, кровь, отчаяние, Владимир Матийченко создал принципиальный спектакль-высказывание», − подчеркивала в своей рецензии Евгения Тропп.
Спектакль «Чудо в перьях» по комедии Фонвизина «Недоросль» (2014 год) режиссер подал в жанре «исторический памфлет». Хрестоматийная история Митрофанушки на сургутской сцене переросла в эпическое полотно о судьбе России и «судьбе народной». Здесь Тришка оскотинен и явно являет собой символ народного безволия. Во втором действии Стародум преображался в Сталина. В третьем являлся персонаж-самбист, похожий на президента Путина… Работа навела шуму, ее обсуждали в СМИ и соцсетях. Отповеди сургутским критиканам слали из северной столицы, со страниц «Петербургского театрального журнала».
«Мне кажется, Матийченко находится в процессе становления. Любой режиссер пребывает в этом процессе всю жизнь, если только не начинает механически эксплуатировать какие-то однажды найденные приемы. Здесь же очевидно движение, живое развитие. Мне нравится, что все фантасмагорические образы так или иначе находят подтверждение в тексте, они не порождены одной лишь режиссерской фантазией. Все загадки и отгадки напрямую связаны с пьесой. Конечно, это метафорический театр, образный», − написал тогда Григорий Заславский, на тот момент − театральный критик (сейчас – ректор ГИТИСа).
Последней работой Матийченко в Сургутском театре стал пластический спектакль «Tango del Norte/Танго Севера» (2017), где он выступил и автором идеи. Это был очередной эксперимент над зрителями и актерами, где на протяжении всего действия каждый – иногда мучительно – должен был искать, о чем это? «В спектакле нет единой линейной истории, все его микросюжеты возникают и тут же рассыпаются, ведут в никуда… Это физический театр, довольно современный по языку, если бы не его высокопарный символизм… Постановщики обманывают ожидания публики, пришедшей посмотреть на красивые танцы, сбивают ее с толку. Вместо развлечения зрителям предлагают действо, которое нельзя трактовать однозначно, а можно лишь пережить как индивидуальный опыт», − резюмировала Марина Шимадина, театральный критик.
Спектаклем испытывали зрителей Берлина (гастроли 2018 года на сцене Русского дома), Москвы (гастроли на сцене Театра Маяковского), Сочи (фестиваль «Театральный Олимп» на сцене Зимнего театра). Дело в том, что танго в спектакле родится только в финале. И то. Экстатически исполненным танцем вроде бы завершается спектакль. Но… на сцену выходит девушка со скрипкой и в зале воцаряется абсолютная тишина. «Ведь это еще не конец?» − обескуражен зал. И в этой магической паузе ты как будто уже начинаешь слышать звуки − тишина оказалась толчком к тому, чтобы каждый из зрителей мысленно начал создавать и танцевать свое танго, заполняя сцену незримыми историями и судьбами своей любви. Секунда, вторая, третья − и скрипка вступает, актеры вновь на сцене, а зал взрывается аплодисментами − аплодисментами танго, которое родилось здесь, сейчас, в этом зале по обе стороны рампы.
Особенность режиссера Владимира Матийченко еще и в том, что он не работал с композиторами, не заказывал музыку для своих спектаклей. Он выбирал из уже написанного. Порой из того, что все знают как занятную мелодию. Хотя за ней скрывается большее.
Так, в спектакле по роману Ремарка «На Западном фронте без перемен» не случайно звучит сентиментальная песня «Лили Марлен», популярная во время не первой, а второй мировой войны, причем у солдат по обе линии фронта. Зритель слышит ее в подаче Марлен Дитрих, в которую до безумия был влюблен Ремарк.
В спектакле «Ночь Гельвера» Владимир Матийченко сделал упор не на антифашистский пафос, а на неизбывную боль матери, которая избавилась от ребенка, а теперь жесткая реальность отбирает у нее второго. Для музыкального оформления взял песню «Mutter» Rammstein – многие слышали, но не все знают, что это откровение ребенка, которому мать отказала в праве родиться.
А для пластического спектакля «Гиперборея. Начало мира» Владимир Матийченко обратился к незаслуженно забытой работе сургутского музыканта Рустама Мулачанова, переложившего песни ханты и манси на стили современной электронной музыки. Ни одна композиция не звучала в спектаклях Матийченко без умысла, «для подложки».
…Худрук Матийченко нередко наступал на горло Матийченко-режиссеру. Немало времени отнимало поддержание формы репертуарных спектаклей − к творениям приглашенных режиссеров Матийченко всегда относился с уважением. Благодаря ему в театре отстроили курс на воспитание синтетического актера. Регулярные занятия сценической речью, движениями, вокалом позволяли им быть убедительными и в мюзиклах, и в драматических, и в пластических спектаклях. В зале Сургутского театра на полтысячи мест никогда не играли с подзвучкой!
…В спектакле «Сирано де Бержерак» есть пронзительный монолог главного героя:
Смеяться от души, смотреть как мне угодно,
И громко говорить, и песнею своей
Смущать врагов своих и радовать друзей!
Не думать никогда о деньгах, о карьере,
И, повинуясь дорогой химере,
Лететь хоть на луну, все исполнять мечты,
Дышать всем воздухом, гордиться всей свободой,
Жить жизнию одной с волшебницей природой,
Возделывать СВОЙ сад, любить СВОИ цветы!
«Возделывать СВОЙ сад»… В этих строках кредо самого Владимира Матийченко. И этим ощущением творческой свободы, незашоренности сознания пропитано все его творческое наследие. Владимир Матийченко остается в нашей памяти именно таким – он ждет мыслящего зрителя и вызывает его на диалог в своих спектаклях...
