7 августа в Сургуте откроют новый монумент в честь строителей города. Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский в этом событии видят повод обсудить не столько отдельные сургутские скульптуры, сколько общую политику установки разнообразных памятников в Сургуте.
Почему все еще ставят сугубо типовые скульптуры, которых сотни по всей стране? Кто решает, как будет выглядеть новый памятник, и почему у памятников черному лису и нефтяному фонтану судьба схожая?
Город может стать привлекательнее и эстетичнее, если отдать больше свободы молодым архитекторам. Почему все-таки нужно больше креатива и меньше галочек — в свежем «О чем говорят».
Дмитрий Щеглов: В Сургуте появится масштабный монумент в честь строителей города. Простите, я сейчас буду сыпать немножко тавтологиями, но здесь никак. Напомню, значит, был у нас ДК «Строитель» – его снесли. В сквере «Строитель» теперь возводится большой монумент, он будет называться, собственно, монумент строителям Сургута, и он будет торжественно открыт 7 августа на День строителя – все вроде бы… А, нет, я еще должен сказать, что на этот монумент скинулись городские строители.
Тарас Самборский: Но все это находится в микрорайоне Строителей.
Д.Щ.: И все это находится в микрорайоне Строителей. Вот теперь, кажется, все.
Т.С.: Вот такая вот строительная матрешка вышла.
Д.Щ.: Да, да. Меня зовут Дмитрий Щеглов. Мой коллега Тарас Самборский на связи, он уже себя проявил. Тарас, привет.
Т.С.: Да, привет, Дима. Привет всем, друзья.
Д.Щ.: Хотелось бы воспользоваться этим случаем, этим новостным поводом, чтобы обсудить то, как Сургут распоряжается своими пространствами, как он развивает свое монументальное искусство, потому что, действительно, этот памятник, он достаточно большой, он 8 метров в высоту, там два мощных мужика держат макет города Сургута над своей головой, так подняв, в общем, выглядит достаточно мощно. Я думаю, что многие из вас смогут в ближайшее время сходить и посмотреть, как это выглядит вживую. Что, Тарас, думаешь по поводу этого монумента, и что можно было бы, может, сделать на этом месте хорошего, если этот монумент, может быть, тебя чем-то смущает?
Т.С.: Нет, меня не смущает монумент, ни этот, ни многие другие, ничем, кроме того, что я, как и любой из нас, может воспринимать его по-своему, правильно? Но в этом и задача искусства: будоражить умы. Поэтому больше монументов хороших и разных, так что здесь нужно только похвалить инициаторов создания памятника строителям Сургута: соответственно, тех, кто это все профинансировал, построил, администрацию, которая этому дала широкий зеленый свет – вопросов нет.
Еще раз: малые архитектурные формы, как и большие архитектурные формы, должны изобиловать на жилом пространстве, где обитают люди, они должны быть разными, они должны провоцировать мнения, споры, ради бога – это все замечательно. Поэтому я не стал бы ни о каких вкусовых вещах говорить конкретно в данном случае. А можно в общем и в целом поговорить о том, в каком направлении движется политика малых архитектурных форм в городе Сургуте. Вот здесь есть вопросы.
Первое, город взялся за эту тему – это хорошо. Каждый новый парк, каждый новый сквер возникает все-таки уже не просто на месте прореженного бывшего какого-то просека или леса с проложенными дорожками. Власти стараются комбинировать это с малыми архитектурными формами: какие-то скульптуры, какие-то сооружения – это уже более-менее осмысленное пространство. Это хорошо. В городе появляются новые скульптуры, памятники, обелиски, монументы – это прекрасно.
Вопрос в следующем: кто решает, какой художественный стиль должен у того или иного объекта быть? Это вот важный момент, потому что, если все уходит на откуп какому-то чиновнику, который считает, что вот он хорошо свою работу выполняет, вот у него есть такое пятно в городе, такое, такое, вот сейчас мы сюда привезем с Урала, я не знаю, скульптуру медсестры, поставим ее или еще кого-нибудь, и вот город таким образом украсится. Неважно, что таких скульптур по всей стране, как памятников Ленина, сотни и тысячи, соответственно, это резко уничтожает ценность данного монумента, но тем не менее в городе возникает какой-то объект, на который люди могут прийти посмотреть.
Вот все-таки то, что касается скульптур, малых архитектурных форм – это дело не просто архитектурное, какое-то градостроительное, что ли, средовое, но оно все-таки еще и художественное. И здесь должны руку прикладывать какие-то люди, которые в этом разбираются элементарно. Я скажу честно: я в искусстве не разбираюсь. Вот не разбираюсь и все. Я его воспринимаю просто: нравится, не нравится, заставляет меня стоять рассматривать какую-то картину, не заставляет. Заинтересовало – лезу в интернет, гуглю, читаю. Не заинтересовало – прохожу мимо, потому что понимаю, что столько файлов в моей голове не уложится. Когда мы проходим по парку «Энергетик» (бывший детский парк «Энергетик») и видим вот эти вот милые скульптурки кабана с лицом…
Д.Щ.: Там кот еще есть.
Т.С.: Нет, ну там кабан с лицом Пушкина.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Вы видели? Вот, пожалуйста, придите, посмотрите. У меня ощущение, что произошла история, показанная достаточно смешно в фильме «Бакенбарды». Помните, шикарный вообще фильм начала 90-х годов. Юрий Мамин, что ли, его режиссер – ну, неважно. Там Сухоруков играет великолепно. И скульптор всю жизнь колошматил бюсты Ленина, а тут кончился Советский Союз, идеология рухнула, и надо оседлать новую идеологию. И вот там питерская братва на свои хоругви нацепила буквально Александра Сергеевича Пушкина – наше все – и вот этому скульптору бедному-несчастному был заказ теперь делать на каждом углу Пушкина. И там показан момент, как буквально на наших глазах из Ленина он лепит бакенбарды, прическу, и из Ленина возникает Пушкин. Вот этот вот кабан, ну просто посмотрите. Я не хочу никого оскорбить, но сходство вот прямо напрашивается.
Вот эти котики, рыбки, вы понимаете, это все прекрасно для уровня, не знаю, детской площадки в каком-нибудь детском садике, понимаете, да? Ну не для городского парка. Ну достаточно это все выглядит пошло, потому что эти скульптурки штампуются, они разливаются просто на заводе и эшелонами развозятся по всей стране, как вот эти все детские одинаковые площадки в каждом дворе, неотличимые друг от друга. И все это совершенно бессмысленная унификация. Но чиновники это вот ставят, какой-нибудь, я не знаю, Комитет по природопользованию поставил галочку: а мы вот четыре рыбки установили в этом году – люди радуются, дети там фотографируются.
А все-таки городское пространство должно будоражить. Кстати говоря, по поводу памятника строителям, да, много уже в интернете споров. Кто-то считает: он великолепен, он масштабен, это новый Зураб Церетели с небес спустился, в Сургуте все это установил. Кто-то говорит: это ужас, это какой-то монстр. То есть он уже выполнил свою функцию. Я вас уверяю, что через год этот памятник станет достопримечательностью Сургута. Вот плохо вы к нему относитесь или хорошо, он станет одной из визитных карточек.
Д.Щ.: Это как судьба знаменитой «нефтяной каракатицы» в районе Нефтяников. То, что вот этот фонтан нефтяной, который поставили…
Т.С.: Ну сейчас ты просто вызвал шторм в недрах «Сургутнефтегаза». И тем не менее. И тем не менее все обсуждают: кто-то говорит, что это памятник…
Д.Щ.: Да-да, и все теперь смотрят и радуются.
Т.С.: Да, реакция заказчика на это болезненная, очень болезненная, понимаете? Ну, мне кажется, тут еще дело в личном уровне, культурном, тех, кто этим всем занимается. Вот, кстати, построив здание «СИА-Пресс», мы привезли и поставили памятник. Он не памятник – это скульптура, называется «Гуманоиды». Ну, тогда мир был попроще, пооткрытее, известный чешский один скульптор это все изваял. Ну сколько мы выслушивали просто гневных отзывов: «Что вы за мусор поставили? Это кошмар, это что-то». А тем не менее стала одним из знаковых мест просто в целом Сургуте, хотя стоит не на таком уж видимом месте. Люди фотографируются, и каждый вот в этих «гуманоидах» находит свои смыслы. Ну потому что нетривиальный подход, это все-таки такой достаточно уже, скажем так, не стиль каслинского чугунного завода. Понимаете, о чем я говорю?
(Я очень уважаю Каслинский завод. У меня есть одна фигурка, кстати, Ленина, маленькая, я ее храню как реликт советского периода)
Так что малые архитектурные формы-памятники – это прекрасно. Любой объект, который есть возможность устанавливать в Сургуте, надо устанавливать. Здесь бы я пошел, на месте городских властей, дальше. Скульптуры, памятники – это хорошо. Надо пересмотреть немножко подход, не отдавать все в руки условному Церетели и этой стилистике, скажем так, не использовать один стиль в этом подходе. Есть ведь молодые скульпторы, есть молодые архитекторы, которые готовы по-своему будоражить общественное мнение.
Давайте им тоже позволим как-то экспериментировать, пусть они что-то поставят, пускай они нам сделают памятники такие, какие мы видим во многих русских городах, где из ничего делается действительно очень забавно, и интересно, и хорошо работающие малые архитектурные формы: памятник каким-нибудь знаменитым местным героям, в нормальном исполнении, памятники, я не знаю, сантехникам, еще кому-то и так далее. Вот этого всего городу не хватает.
А вот город должен взяться за то, что нам досталось с прошлых времен, типа вот этих всех мозаичных панно, которые на фасадах сургутских были. Вот сейчас «Камертон» реконструируется, они решили убрать свою крупную вывеску, а наоборот, сконцентрировать внимание на этом брутальном очень, очень эффектном фасадном панно. Это шикарное решение, это очень правильное решение. Надо по этому путти идти, восстановить там, где уничтожены подобные мозаичные панно: 8-я школа, был фасад. Не знаю, возможно ли это сделать, но это была бы крутая работа, потому что советский соц-арт. Недаром у нас есть в Telegram-канале рубрика такая – «Соц-арт». Это очень крутой такой объем такого правильного искусства, вот он хорошо работает.
Ну что еще? Вот малые архитектурные формы. Заборы пресловутые, о которых мы говорили много. Не надо держаться за эти кладбищенские варианты, есть много других вариантов, включая заборы тире архитектурные произведения. Есть такие заборы. Вот университет как раз этим путем и должен был идти. Ничего не мешает ему, я не знаю, на этом заборе барельефы ученых каких-то выливать. Ну, если уж идти по пути растраты денег – давайте тратить их так, чтобы в этом был какой-то еще и культурный и эстетический смысл. Вот, собственно, что мы можем сказать о политике облагораживания городского пространства Сургута: больше смелости, больше креативности, меньше стандартизации – и город будет иметь свое лицо в этом плане. Конечно.
Д.Щ.: Ну, тем более что, хотя действительно прошло незамеченным и не было анонсировано нигде назначение, но мы уже видим, что официальным спикером по тому же памятнику строителям Сургута выступила Елизавета Припутень – это в ранге заместитель директора Департамента архитектуры и градостроительства — главный архитектор Сургута. То есть это молодая девушка, надо полагать, что в этом плане молодость должна играть на ее некоторую такую профессиональную смелость. Хотя она сама, насколько я понимаю, работала долгое время именно в структурах ДАиГа, то есть как бы у нее есть и чиновничий бэкграунд, но как бы сам по себе этот факт вполне может означать, что у города могут появиться более интересные решения в этом плане.
Т.С.: Ну, надо ждать.
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Дело хорошее, дело прекрасное, но больше креатива, вот больше смелости. Чиновник, которому приносят какой-то ужас на листе бумаге (ужас с обратной стороны – не ужас со стороны ужаса, а понимаем, да, о чем говорим, нечто смелое, нечто не укладывающееся в эстетические стандарты наших чиновников), он должен хотя бы два раза из десяти рискнуть и согласовать это. Пускай, пусть. Я вот, кстати говоря, еще не упомянул «Черного лиса». Сколько его хаяли, бедного этого «лиса». Но вот, кстати говоря, он сделан не в этой стилистике кошечек, рыбочек и кабанов-пушкиных – это все-таки более такая модернистская вещь, а стал-таки тоже символом Сургута. Стал?
Д.Щ.: Да. Определенно.
Т.С.: В общем, нет, надо действовать. Я знаю, что у Слепова точно на это есть запал. Вот одна история, она меня очень, даже я бы сказал, потрясла: абсолютно вскользь мы разговаривали с Алексеем Фокеевым и, чуть позже, с его заместителем (а она теперь, кстати, стала Елизавета Припутень, если кто не знает –наш главный архитектор).
Д.Щ.: Ну вот я сказал, что она стала главным архитектором.
Т.С.: Вот-вот-вот. А мы обсуждали с ней, она просто вела эту работу по названию «Сквера Журналиста», ну, приданию этому всему формального процесса, и они там в Департаменте не укладывались в какой-то дедлайн. И вот прямо время обеда, одну бумажку неправильно написали, и она такая говорит: «Ну давайте уже на через месяц перенесем». Я говорю: «Так давайте мы сейчас это исправим и сделаем». «Давайте». В общем-то, она задержала какой-то номенклатурный процесс.
Я рассказываю, может быть, вещь абсолютно обычную, я не знаю, для бизнеса, для нормальных людей, но вот чиновничество так уже не устроено. А здесь была проявлена инициатива, и без какой-то бюрократизации все оформили, остановили какое-то совещание, перенесли специально, чтобы прийти уже с готовым набором документов, без фактических ошибок, с правильно оформленными бумажками, на то совещание, которое было как-то напланировано на это время, а не на какое-то другое. Маленький штришок, может быть, позволяет надеяться на то, что наши нынешние власти, они действительно к этому относятся хорошо.
И вот в заключение: вскользь я упомянул про еще один монумент строителям, но это мы его так назвали: «монумент строителям нового города». На самом деле, история давняя, мы о ней писали. Вот куб, знаменитый куб, последнее в Сургуте оставшееся творение из майолики – это соц-арт типичный, редчайшая работа просто, совершенно уникальная. Он стоял ровно на строительном плане, когда мы получили строительное разрешение на наше здание, и мы его перенесли. Это было очень технологически тяжело, финансово, большие деньги мы потратили на это. Мы его спасли, потом поставили на прежнее место и кое-как подрихтовали, отреставрировали, город подбросил денег, и вот 10 лет продлили жизнь этому монументу.
Вот я вскользь об этом говорил с Фокеевым. Какой-то круг временной прошел, и на меня вышел (я пока не буду говорить, кто вышел, потому что пока, чтобы никто к друг другу не ревновал, но мы обязательно об этом расскажем) руководитель одной из крупнейших строительных компаний Сургута и говорит: «Давай возьмемся, восстановим. Мы будем помогать». «А ты откуда знаешь?» «Ну, оттуда». Ну то есть, понимаете, вот я как минимум в этой части жизни города наблюдаю большую заинтересованность нынешней администрации. Они действительно чего-то хотят сделать. То есть он услышал, передал, пошел, я не знаю, поговорил с главой, может, сам поговорил: «Слушай, не взялся бы ты за это?» Ну, взялся. Может быть, он отказать ему не может, это меня уже не интересует. Но дело-то хорошее, понимаете?
И вот так вот, в общем-то, мы наблюдаем, что город в плане развития своего пространства продвигается. Но третий раз: больше инициативы, больше смелости, больше креативности, меньше вот этого заурядного подхода, меньше работы для галочки. Тогда вообще город будет сверкать.
Д.Щ.: Отлично. На этой позитивной ноте будем завершать. Читайте расшифровку этого разговора на siapress.ru, ссылка будет в описании. Ставьте «Лайки», если вам понравилась эта тема, пишите комментарии, что вы думаете вообще по этому поводу. И до новых встреч, через неделю вновь услышимся. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья. Всем пока.
