​Учителя должны быть нестандартными

В Сургуте после анонимного доноса и последующей травли из гимназии им. Фармана Салманова уволился учитель математики. Основной претензией к нему стали особенности внешности – длинные волосы и нестандартные наряды. Это свидетельствует о печальных и тревожных тенденциях, образовавшихся в образовании и российском обществе в целом, считают ведущие проекта «О чем говорят» Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский.

Дмитрий Щеглов: Здравствуйте, уважаемые зрители, слушатели и читатели siapress.ru. Меня зовут Дмитрий Щеглов, я обозреватель этого портала. Тарас Самборский – издатель газеты «Новый Город» – на связи. Привет, Тарас.

Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем, друзья, как всегда.

Д.Щ.: Что ж, поговорим сегодня про интересные темы, которые были у нас в Сургуте. В Сургуте они были. Начнем с истории, которая, скажем так, в соцсетях городских довольно громко прогремела и в СМИ тоже, естественно, попала – это история с учителем математики из гимназии имени Фармана Салманова. Дело было так: молодой мужчина преподавал математику, и все было хорошо. На него поступил анонимный донос о том, что он выглядит как-то не очень классически, а он действительно выглядит не очень классически, он носил длинные волосы и как-то одевался не так, как привычно одеваются мужчины в России. В частности, люди утверждали, что он якобы приходил на какие-то мероприятия в женском пиджаке. Стоит только порадоваться за тех людей, которые настолько четко отличают на глаз женский пиджак от мужского, это, наверное, можно сделать, тем не менее...

После этого началась классическая и понятная совершенно травля, и преподаватель написал заявление об уходе, ну, просто потому что, чтобы, скажем так, не подставлять коллектив, не подставлять школу, руководство и так далее. И давай обсудим, что это у нас за такой тренд, зачем это кому-то было нужно, и о чем это говорит, как это характеризует наше современное сургутское общество.

Т.С.: Тренд понятен, и здесь наш читатель и друг редакции Альберт Леонов написал, по-моему, исчерпывающий, на этот счет, пост. Тренд на унификацию всего и вся, на упрощение всего и вся. Тренд на уничтожение, на запрет проявления любой личностной инициативы. Но тут другое дело. Тренд трендом, но даже в рамках тренда можно чего-то делать, а чего-то не делать. И здесь мы как раз столкнулись с совершенно бытовой ситуацией, с элементарным доносом – с омерзительным, гадким, поганым доносом на человека, который просто выглядит так, как кому-то не понравилось. И того, кто написал этот донос, и тех, кто на этот донос отреагировал, возможно, не тем что подвинул человека к увольнению, а тем что никак его не защитил, наверное, устраивает то, что в базу доноса ложится обсуждение внешнего вида, а не квалификации педагога.

И вот это вот как раз вещь, которая вполне могла бы быть проигнорирована всеми теми, от кого зависит судьба педагога, от кого зависит качество преподавания в школе. Но, к сожалению, ни руководство гимназии Салманова, ни департамент образования никак не проявили себя в этой истории. Вернее, они себя проявили самым позорным образом – они позволили этому случиться. А народ сегодня настроен на то, на подобные вещи таким образом, что он может это использовать как прецедент. И подобное доносительство станет просто нормой. Еще раз, я просто всем рекомендую прочитать Альберта Леонова в комментариях у нас на сайте, и Александр Коновалов, кстати, тоже хорошо высказался. Это просто элементарно плохо.

Вот это скотство, это какое-то гадство. Это позор школе, ее руководству, департаменту. Это не красит город, потому что за учителей надо бороться. Профессия учителя девальвирована сегодня настолько, что, мне кажется, любой педагог, который что-то из себя представляет как учитель, как личность, как просто лицо школы той или иной, он на вес золота. За него надо бороться, ему надо создавать условия для творчества, для того чтобы он увлекал детей своим учительством, своей педагогической деятельностью и лепил из них что-то светлое, а не вот этих вот унифицированных зеков-болванок, о которых пишет Альберт Леонов. Я с ним полностью согласен. Он просто очень точно поймал этот самый тренд, о котором ты говоришь.

Наша школа, демонстрируя подобный подход к педагогам, элементарно окончательно осеряет, от слова «серый», всю школу, превращает ее в какую-то безликую, грубую массу. Детей превращает в стадо, у которого в словарном запасе двести-триста слов, из них половина – это лагерная лексика. Вот, собственно, что мы наблюдаем. Вот, кому если это нравится, пусть продолжают писать доносы, на людей, у которых не та длина волос, не тот цвет глаз, не та форма пиджака, не та ширина штанин. А остальные, которым это нравится, которые принимают решения, пускай эти доносы удовлетворяют. Но на самом деле, если вспомнить практику, учебную практику, ученическую практику любого из нас...

Я вспоминаю, ты, наверное, можешь привести примеры из своей ученической жизни, учителей, – ярких, талантливых, которые объединяли детей вокруг себя – всегда было меньше, чем, скажем так, остальных учителей. В общем-то учительская масса тоже достаточно такая себе серая масса. Большинство педагогического состава любого учебного заведения – это просто трудяги, которые ходят на работу, тянут эту лямку. Работа – не ах – это понятно. Есть учителя-звери, которые отыгрываются на детях за свою несчастную личную жизнь или удовлетворяют таким образом какие-то другие свои комплексы. Есть учителя-трудяги, которых большинство. К сожалению, безмолвные, затюканные, забитые, замордованные всей этой системой с отчетностью, с писаниной какой-то бесконечной. Запуганные родителями, которым сегодня позволено в отношении учителей проявлять любые репрессивные акты.

То есть, вот даже смотрим на этот донос – сколько мы этих доносов видели, сколько учеников пишут доносы на своих учителей. Но есть и учителя яркие, нестандартные, которые на самом-то деле и должны представлять педагогику. Я уж не говорю там российскую педагогику, отечественную педагогику, сургутскую педагогику. Но педагогику как таковую. Педагогика – это же воспитание детей, и только на нестандартных учителях эта педагогика и зиждется. Потому что нестандартный учитель, яркий учитель, учитель с иным подходом, нежели у большинства его коллег по цеху, он толкает детей в нормальное будущее, он их выискивает в огромной массе. Сколько там, каждую школу возьмем, там тысяча учеников и больше. Это же надо выявить талантливых, способных, дать им какой-то толчок, что бы ребенок конкретный пошел правильным путем. Не в лагерь с лагерной лексикой, в униформе зека, а чтоб у него в башке вдруг зашевелилась какая-то извилина. Чтоб его что-то стимулировало дальше продолжать развиваться. Вот такие педагоги нужны. Такие педагоги на вес золота. И очень трагично, что учитель, у которого всего лишь не такая прическа, вынужден был уволиться из, как считается, одной из лучших сургутских школ – гимназии Салманова.

Д.Щ.: Ну да. Она чуть ли не больше стобалльников дала, чем даже Салаховская гимназия. Я, конечно, здесь могу ошибаться, но где-то вот примерно у них одинаковое количество...

Т.С.: Но если эти стобалльники потом будут практиковать доносительство на своих коллег будущих, соседей, родителей, детей, то не нужны нам такие стобалльники, и не нужна такая гимназия. Может быть, я слишком резко высказываюсь, но это правда. Учителями не разбрасываются. Директор гимназии должен был бороться за этого учителя. Может быть, мы чего-то не знаем. Может быть, он плохой учитель. Может, просто прическа – это повод. Но что-то мне подсказывает, что все-таки прическа – как раз повод. Потому что хороший учитель, наверное, он кого-то раздражал. И это очень печально.

Я могу вспоминать историю своих школьных лет, их очень много, как меня одна учительница просто настроила на тот же русский язык. Я понял, что мне это нравится, нравится литература. В нашей восьмой школе сургутской. Украинка, кстати, по национальности, но она на наших уроках такие пела песни, так это делала все... Ну, у нее голос был просто оперный, понимаете, певица... Сорок пять минут тридцать человек в классе сидели с разинутыми ртами, они шевельнуться боялись. Потому что это очень красиво, это здорово. Мы воспринимали наш язык... Уточню, что русский наш язык, безусловно. Мы воспринимали его совершенно через другую форму, и многим это зашло просто в нашем классе. Как-то так раз, сформировалась такая кучка из нескольких учеников, которые пошли по гуманитарному направлению.

Потом была Марина Александровна Плотникова-Лаврентьева, она до сих пор работает в школе-гимназии Салахова, это наш первый классный руководитель после начальной школы. Ее методика обучения, ее технология создавания из детей коллектива настолько уникальна. До сих пор это помню, я понимаю сейчас, да, она давала нам такую самостоятельность в чтении, в работах самостоятельных. Она была добрая, но очень строгая и принципиальная. И это тоже толкало многих учеников объединиться вокруг нее, любить ее и видеть в ней какой-то образец для подражания, для будущей жизни.

Был у нас там военрук фантастический. По нынешним меркам, конечно, его бы тоже в результате доноса куда-нибудь бы слили, потому что это был добрый, душевный, абсолютно классный дядька. Михаил Афанасьевич, по-моему, я забыл фамилию, прошу прощения, но это не важно. Который нам рассказывал вещи, ну, как это, это патриотические вещи. Ну да, это не солдафонские вещи. Это не был вот этот тупой ефрейтор, который ушел в отставку, который не нужный в армии где-то. Нет, он нас научил очень многим штукам, которые реально в жизни пригождались. Понимать те или иные процессы. Много было...

Скажем так, было какое-то количество классных учителей. Я видел учителей, которых травили. Я видел учителей, которых травили родители даже в нашей советские школьные годы. Видел учителей, которых травила администрация. Но там нам повезло, у нас была великая директриса – Нина Сергеевна Алантьева – она как-то не позволяла этому проявляться. Видимо сегодня похуже ситуация. Очень жаль. Хочется сказать, что на самом-то деле учителя должны быть именно нестандартными. Чем больше нестандартных учителей, тем лучше педагогика, тем лучше педагогический процесс, тем лучше наши дети, которых мы видим на улицах, в школах, в будущих университетах, в офисах среди коллег, на производстве и в жизни.

Д.Щ.: Да, я бы добавил здесь то, что, когда человек с детства, со своих ранних лет находится в такой разной среде, то он к этому делу привыкает, и он понимает, что люди в принципе разные. И это очень важно понять, потому что если ты это не поймешь в раннем детстве, то позже может быть понять довольно сложно. Я чувствую, что вот как раз те, кто писали эти доносы, и кто давал им ход, это как раз те люди, которые не восприняли, что люди разные, и что так бывает. То есть, условно говоря, дети, которые растут в детском садике, где есть ребята с черной кожей, с желтой кожей, с коричневой кожей и так далее, они вырастают людьми куда более восприимчивыми к миру. И у них куда меньше каких-то там таких расистских проявлений. Это при условии того что мы все так-то по идее рождаемся расистами, как ни странно. Ребенок всегда видит родное лицо, и оно ему нравится. А все остальные лица его пугают. Это мы в себе можем изжить, если мы живем в разнообразном обществе.

Т.С.: Ну конечно.

Д.Щ.: А если мы разнообразие в себе давим, то из этого получается вот то, что получается – ничего хорошего.

Т.С.: Да, и надо сказать, что дети этого педагога какой урок получили? Что они сейчас поймут?

Д.Щ.: Вот, это хороший вопрос.

Т.С.: Что по длине волос, кто-то может прийти с рулеткой, измерить длину волос, и исключить человека из профессионального процесса, из социума только на этом основании. Это классный урок, конечно, для тех детей, которые должны строить Россию будущего, которые должны через какое-то количество лет принимать страну в свои руки и управлять ей дальше.

Д.Щ.: Да. Ладно, мы тоже поедем дальше, у нас как раз время подошло. Подписывайтесь на наш канал в Youtube, ставьте лайки, не забывайте. И переходим к следующей теме, она будет посвящена «Петрушке».