Сотни писем пришли в Сургут в годы войны. Во всех них суровая правда окопной жизни, они рассказывают о том, что война – это тяжелый, изнурительный труд с огромными потерями друзей и товарищей, родных и близких. Но ни в одном солдатском треугольничке не встретишь уныния и безысходности. Никто из фронтовиков не хотел огорчать родителей, жену или детей. Не о себе думали солдаты, глядя смерти в лицо. Они писали о своей горячей любви к Родине, к родным сургутским просторам, мечтали после победы вернуться к привычным мирным занятиям.
В Сургуте с нетерпением ждали солдатских писем. Каждая строчка фронтовой весточки всегда и сразу же становилась достоянием всего села. К примеру, Борис Андреевич Проводников после тяжелого ранения в правую руку написал из госпиталя своей матери Анне Николаевне всего лишь несколько слов левой рукой. Малограмотная женщина обегала всех соседей, которые с трудом разобрали непривычный почерк и убедили мать, что ее сын жив, ранен, лечится и весной может приехать домой.
Галина Семеновна Патрикеева ждала своего супруга Ивана Семеновича 48 лет. До последних дней своей жизни посматривала в окно: не идет ли ее Ваня. Он так и не пришел.
В первый год войны Валериан Николаевич и Лидия Ивановна Кольцовы проводили на фронт двух своих сыновей.
Младший Вениамин в свои 19 лет встал на защиту Ленинграда. Победный май 45-го военный фельдшер Кольцов встретил в Северной Норвегии. После Победы вернулся в Сургут, работал в леспромхозе, знал и любил природу родного края.
Имя Сергея Валерьяновича Кольцова навечно написано в «Книгу солдатской славы». Фото: dzen.ru.
Старший сын Сергей в 1941 году был студентом второго курса химического факультета Томского университета. Учился на «отлично», в конце июня собрался на летние каникулы в родное село. Но грянула Великая Отечественная война. К осени студент химфака стал командиром Красной Армии и обучал военному делу других солдат. Тогда Сергей писал в Сургут матери и отцу:
«… На днях проводил на фронт группу бойцов, прощались сердечно, каждый норовил пожать руку. Первый раз испытал какое-то особое чувство, чувство того, что я подготовил на фронт 40 человек и притом из лучших частей. Подружился с ними здорово, всегда и всюду были вместе, хотя многим было за 40 лет, и я им годился в сыновья. Сейчас стажировка кончилась, снова учусь сам, а там, по всей вероятности, буду командиром роты».
Но военная его судьба сложилась иначе. Вот что он писал в одном из писем:
«… Командую я грозным оружием – огнеметным взводом, придется немцев подогревать, а то им холодно, а мой взвод дает температуру около 1500 градусов. Так что самый жирный фашист за одну десятую часть секунды изжариться…».
Летом 1942 года Сергей докладывал своим родителям о том, что его взвод отразил атаку фашистских бомбардировщиков, заставил их бросить смертельный груз в чистом поле. И в этом же письме признавался: «… Чертовски хочется побывать в Сургуте, побывать в Томске, вдохнуть знакомый запах лаборатории, услышать мирное шипение газовых горелок. Но Россия теперь в солдатской шинели шагает по дорогам и спит в блиндажах. Многое мы потеряли, но сохранилась надежда на скорое окончание войны. А там и – гражданское платье».
Огнеметный взвод Кольцова, защищая Москву, наводил ужас на фашистскую часть, которая стояла неподалеку. Гитлеровцы устроили настоящую охоту на гвардии лейтенанты из Сургута. Его убил снайпер осенью 1942 года под Ржевом. Сергею шел двадцать первый год. Похоронен в Московской области у деревни Кунилово в четырех километрах от ж/д линии Волоколамск – Ржев.
Много сургутских матерей не дождались своих сыновей. А письма их читали и перечитывали десятилетия.
Со временем семейные реликвии стали достоянием городского краеведческого музея и к 50-летию Победы они были вынесены и выставлены в главном зале для всеобщего обозрения. Люди читали весточки с фронта с большим интересом. Каждый знает, что никто и никогда не расскажет о той огромной войне правду, кроме самих фронтовиков.
