От проблем с подвозом детей к школам и нехваткой парковочных мест до планов по сохранению «Авроры» и развития зеленых зон. О самых острых вопросах, с которыми столкнулась Дума Сургута на первых заседаниях после летних каникул, рассказал в интервью siapress.ru депутат Владимир Болотов.
− Скажите, каковы ваши впечатления от первого заседания после летних каникул? С чем вернулись депутаты, какие задачи рассматривали?
− Я думаю, вас больше интересует то, что стало предметом обсуждения на первой сессии, на чем сконцентрировалось внимание. На самом деле, там целая группа вопросов. Начнем с самых, наверное, простых историй, которые длятся уже довольно длительный период времени – это ситуация с парковками возле медицинских учреждений.
Там есть и положительные сдвиги. Например, на примере 2-й и 4-й поликлиники: освобождаются участки, сносятся самовольные объекты, проводится благоустройство − где-то силами подрядчиков, где-то силами самих учреждений. То есть появляются дополнительные парковочные места. Почему? Потому что общий настрой связан с тем, что человек, который посещает медицинское учреждение, делает это не по доброй воле − его к этому принуждают обстоятельства, и он должен иметь возможность добраться туда и с удобствами разместиться, чтобы парковка располагалась не в нескольких километрах от объекта.
Есть и те объекты, по которым динамика решения этой проблемы, мягко говоря, плохая. Почему? Потому что очень сложно найти альтернативные земельные участки, которые можно приспособить под такие нужды – это и кардиоцентр, и окружная больница на Энергетиков. Там есть своя дорожная карта, но, к сожалению, мы сталкиваемся с тем, что в свое время эти объекты проектировались как некие медицинские кварталы, внутри которых были предусмотрены нормативы на проектирование всех парковочных мест − и для пациентов, и для медицинского персонала.
Но потом, с появлением специального класса антитеррористического законодательства, так получилось, что вся территория стала недоступна для посещения пациентами. Естественно, мы понимаем: не всегда и не везде получается найти альтернативные земельные участки, прилегающие к таким объектам. Где-то это возможно, где-то только частично. С этими объектами тяжело, потому что они расположены в зонах плотной застройки.
Наше обсуждение сейчас находится на той стадии, чтобы внимательно изучить градостроительную документацию и попытаться предложить другой выход. Если мы не можем найти территорию рядом, давайте вы откажетесь от части территории, расположенной на самом объекте, чтобы банально сдвинуть забор и освободить часть территории для парковок. Понятно, что это не всегда нравится главным врачам. Но мы исходим из того, что больницы строились для пациентов, а не для того, чтобы было удобно работать.
Скажем так, это первое. И второе – то, что мы видим: очень часто происходит не очень хорошая уплотнительная застройка, как это четко видно на примере Энергетиков. Появление там поликлиники, на самом деле, просто усугубило проблему. Мы об этом говорили: нельзя располагать объект в месте, где уже существует дефицит парковочного пространства.
В общем, тема большая, глубокая, долгая. Но радует то, что там, где это возможно, подвижки существуют.
Один из таких интересных и актуальных вопросов для обсуждения сейчас – это тема подвоза детей к школам с тех территорий, где отсутствует регулярное сообщение общественного транспорта. Чаще всего это отдаленные поселки, а в первую очередь садово-огородные кооперативы, дачные некоммерческие товарищества – названий много, но смысл один: дачи, условно говоря.
В чем здесь проблема? На сегодняшний день сумма затрат местного бюджета на эту процедуру уже превысила 100 миллионов рублей – довольно приличный объем денежных средств. Понимаем, что безопасность детей – один из приоритетов. Но при этом важно создать ситуацию, когда все население находится в равных условиях. Почему? Потому что и внутри города многие дети вынуждены ездить в школы, которые расположены, мягко говоря, не возле подъезда, то есть им приходится пользоваться общественным транспортом.
Мы сейчас идем по пути того, чтобы все-таки подумать, каким образом и где можно удлинить муниципальные маршруты общественного транспорта, чтобы обеспечить транспортную доступность. То есть не подвозить детей отдельными машинами, а создать регулярное движение общественного транспорта в тех местах, где это возможно.
Почему с этим возникают сложности? Потому что многие территории дачных кооперативов банально не позволяют автобусу ни заехать, ни развернуться, ни обеспечить нормативное расстояние и другие требования. Здесь ведется кропотливая работа Департамента городского хозяйства с этими ДНТ: где можно освободить участок, где можно поставить остановку. Они даже идут навстречу – передают этим ДНТ общественные остановки, которые высвобождаются в результате ремонтных работ в городе, и так далее.
Все это делается, чтобы хоть как-то обеспечить нормативы, необходимые для общественного транспорта. Понятно, что это не везде возможно, но там, где это реально, задача – сделать так, чтобы был доступен общественный транспорт и сократить объем средств, который уходит на подвоз детей.
Это история с занятостью несовершеннолетних. Думаю, не секрет, что еще при Сидорове была разработана программа (она и сегодня считается передовой практикой, хотя ей уже около 20 лет) по трудоустройству несовершеннолетних детей на период каникул – летних и межсезонных. Тогда они привлекаются муниципальным предприятием «Наше время» для выполнения работ, связанных в основном с благоустройством города: уборка территории, посадка саженцев, озеленение и так далее – там, где не требуется квалифицированный труд.
На самом деле дошло до того, что программа стала настолько востребованной, что нам даже звонят: «Можно к вам по блату обратиться, чтобы трудоустроить ребенка?» Мы считаем, что это классная практика, которая позволяет детям не только социализироваться и приносить пользу, но еще и заработать деньги, которые сейчас многим нужны. То есть это исключительно положительная практика.
Задача у нас сейчас как раз в том, чтобы понять объем этих дополнительных заявок. В итоге на последних слушаниях пришли к пониманию, что сейчас трудоустроено порядка 2-2,3 тысячи человек, а дополнительная неудовлетворенная потребность составляет примерно еще 0,5 тысячи. Это те заявки, которые пока не могут быть реализованы. И мы будем прилагать все усилия, чтобы в бюджете следующего года эту потребность закрыть. Если запрос существует, а практика безусловно положительная, значит, эту задачу нужно решать.
А так, что еще можно сказать? Есть извечная история с охраной общественных помещений, именно образовательного класса. Почему? Потому что там происходит много странных вещей: заменили контролеров на сотрудников частных охранных предприятий. А ЧОП – это вроде бы частное охранное предприятие, но когда видишь дедушку за 60, который с трудом передвигается, то как-то не веришь, что он в случае чрезвычайной ситуации сможет оказать сопротивление человеку, у которого, мягко выражаясь, незаконные намерения в отношении этой школы.
При этом законодательством и нашим бюджетом уже заложены многомиллионные расходы на содержание этих ЧОПов. Мы пытаемся с Департаментом образования найти общий знаменатель: можно ли на примере одной школы или другого образовательного учреждения предусмотреть возможности автоматизировать этот процесс – через систему распознавания лиц, отпечатков, доработку системы контроля удаленного доступа, чтобы исключить пресловутый человеческий фактор. Потому что эти ЧОПовцы могут не выходить на работу, выполнять ее некачественно, и в целом объективно понятно, что в силу определенных обстоятельств они свою основную функцию выполнить не могут.
И, безусловно, это бюджет – если говорить о тех вопросах, которые обсуждались. Причем, если вы акцентировали внимание в нашей предварительной беседе только на «Авроре», то бюджет содержал достаточно большое количество поправок, в том числе связанных с перемещением средств в связи с расторжением целого ряда концессионных соглашений на строительство социальных объектов.
Допустим, одна из позитивных новостей – это то, что городом принято решение благоустраивать дополнительные площадки для празднования Нового года не только в центре, но и на периферии, в том числе в поселках типа Дорожный. На мой взгляд, такими шагами – как и продлением общественного транспорта – мы планово подходим к тому, что и наши кооперативы, и удаленные поселки – это тоже территория города.
Мы давно поднимаем тему о том, что, да, это сложно, это будет болезненный процесс, но там все равно придется создавать ту социальную инфраструктуру, которая есть в городе. Почему? Потому что в этих поселках, в этих дачах люди уже зарегистрированы, они там живут, у них есть дети, у них такие же потребности, как и у остальных жителей города.
Да, там есть сложности с шириной проезда, с возможностью прокладки коммуникаций, но к этим вопросам надо подходить. Возможно, это задача не на 5 и не на 10 лет, но тем не менее она есть.
Ну и, безусловно, история с «Авророй». Думаю, у вас здесь будут отдельные вопросы, потому что она многовекторная и долгоиграющая.
− Как и сама «Аврора», по идее.
− Ну да.
− Не считая «Аврору», было у вас ощущение, что накопилось много отложенных тем, к которым вы сейчас вернулись?
− Проблема заключается в том, что, к сожалению, я сейчас постарался вам изложить, не знаю, процентов 15 тех вопросов, которые поднимались. И я бы не сказал, что это был насыщенный график мероприятия. То есть, к сожалению – и это, в том числе, претензия к вам, к СМИ и общественности − выхватываются только самые яркие, самые, наверное, «жареные» факты, которые есть в обсуждении, без погружения в ту историю, которая требует рассказать предысторию, поднять правовые механизмы, понять, как это все повлияет.
То есть я к чему это все говорю? О том, что это рядовая история, рядовые слушания, рядовые комитеты. И не сказать, что они чем-то принципиально отличаются от того, что происходит каждый месяц. Я думаю, что самый сложный период – это, конечно, будет октябрь-ноябрь: период утверждения бюджета, основного документа, по которому мы будем жить в 2026 году. Но сказать, что эта сессия была какой-то выдающейся, – навряд ли.
− То есть, если я вас спрошу о планах как раз-таки на октябрь-ноябрь, то это будет?..
− Бюджет. Потому что он содержит основные параметры расходов, то есть, по сути, основные параметры жизнедеятельности города на следующий год. Ну, если говорить откровенно – на следующие три года, потому что мы сейчас работаем в условиях, скажем так, трехлетнего бюджета, но в первую очередь 2026 год.
− Давайте тогда все-таки разберем некоторые темы более подробно. Получается, парковки. Парковки у нас у медучреждений появились у поликлиники № 2 и № 4. Как вы оцениваете ход работ?
− Я постарался вам кратко объяснить, что там где-то потребовалось снести объекты в формате гаражей, где-то – переместить ограждающие конструкции, организовать заезды. И плюс все это совпало с тем, что, надеюсь, все заметили: в Сургуте летом прошла очень активная ремонтная кампания. Благодаря этому, в том числе, многие заезды появились на территорию, где-то примыкания к парковкам.
То есть я же постарался объяснить: это хорошо, эта проблема объективно нуждается в решении. Плохо то, что не на каждом из объектов медицинского обслуживания удается найти такие же варианты решения, как со 2-й и 4-й поликлиникой. Потому что я обозначил два основных проблемных объекта – это окружная больница и кардиодиспансер, где действительно существует проблема пересечения потоков жителей и посетителей. Там просто негде поставить машину, не нарушая при этом правила дорожного движения и не рискуя получить штраф, а то и эвакуацию транспортного средства.
− Вы сказали, что парковки возле поликлиник все-таки должны быть для посетителей. Но, как я знаю, про поликлинику № 4, по крайней мере так все рассказывают, эта парковка для всех: и для посетителей, и для врачей, и просто жителей. Это правильный подход, по вашему мнению?
− Вы знаете, если говорить про общественное парковочное пространство, к сожалению, на нем нельзя установить какой-то отдельный регламент. Мы лишь говорим о том, что очень часто, когда у нас создаются любые новые объекты строительства, мы сейчас пытаемся максимально сопротивляться так называемой уплотнительной застройке. То есть, когда в каком-то квартале уже существует парковочная проблема, там не нужно строить новый объект, там не нужно создавать то, что повысит нагрузку на и так не справляющуюся инфраструктуру. Я бы так это сформулировал.
− А платные парковки?
− Если честно, это моя мечта. Объясню почему. Потому что платные парковки – это один из, скажем так, неотъемлемых шагов к тому, чтобы все-таки пересадить людей на общественный транспорт. Объясню. Количество людей растет, количество автомобильного транспорта тоже растет. Скажите мне, а можно в такой же пропорции увеличивать ширину дорог?
− Как будто бы нет.
− То есть первое – мы понимаем, что дороги мы, скорее всего, уже не расширим, потому что для этого надо сносить дома. Все, мы подошли к пределу. Ладно, новые микрорайоны – там действительно можно заложить проектом и так далее. Но основная часть города – там уже сложившаяся дорожная сеть, которую принципиально расширить невозможно. Это как бы константа.
Константа вторая – мы понимаем, что, если посчитать, как это фактически нужно, то две машины на семью – нормальная история для Сургута. Но если в новом доме заложить на каждую квартиру по два машиноместа, то рядом должно быть примерно два гектара под парковку, чтобы всем было удобно и комфортно. И это тоже утопия. Мы пришли к этому пониманию. Почему? Потому что, как показывает опыт компании «Сибпромстрой», подземные парковки не выкупаются и не используются, а если делать бесплатные плоскостные парковки, то получится, что стоят три дома, а вокруг них примерно шесть гектаров территории в виде парковки. Мы понимаем, что это тоже утопия.
Как выходит из этого современная урбанистика? Она старается создавать нормальную альтернативу. У человека есть потребность попасть из точки А в точку Б, и ничего, кроме как развитие полноценного общественного транспорта, здесь не придумали.
И здесь история следующая. Сургут пошел по пути того, что за последний год-полтора очень много сделано, чтобы вложиться в развитие общественного транспорта. Куплено несколько десятков новых автобусов, изменились подходы к составлению маршрутной сети, массово меняются остановки общественного транспорта, делаются удобные, с современными заездами на парковочную зону и так далее. Вводится электронный контроль расписания, чтобы общественный транспорт стал максимально удобным.
Но в любой проблеме, для решения любой проблемы, есть два пути: есть пряник, а есть кнут. С одной стороны, город делает все, чтобы общественным транспортом было пользоваться удобнее, а с другой – нужно понимать, что платные парковки – это один из способов стимулировать людей к переходу на использование общественного транспорта. Особенно в ситуации так называемого маятникового движения, когда человек чаще всего использует машину, чтобы доехать до работы и вернуться обратно, без сложных маршрутов.
Поэтому, я думаю, что мы к этому рано или поздно придем. По крайней мере, все города, которые перешагивают рубеж 800-900 тысяч населения, все равно к этому приходят. Нет такого города, где отсутствовали бы платные парковки. Почему? Потому что нет другого способа урегулировать тот конфликт интересов, который возникает там, где просто не хватает парковочного пространства.
Это же утопия – думать, что мы завтра поймем, что кто-то за свой счет построит везде многоярусные парковки. Есть несколько мест, где это можно сделать, но в 90% случаев это нереально с точки зрения тех строительных условий, которые мы имеем по факту в Сургуте.
− Тогда для уточнения: у стоянки у кардиоцентра, можно сказать, тупиковая ситуация, потому что должно быть стопроцентное разрешение жителей. Вы подходите там, подходите в другом месте, ищете разные варианты. То есть она действительно сейчас без решения?
− Она плохая. Да, она пока без решения. Все, на чем мы сейчас остановились: мы поднимаем всю градостроительную документацию, которая была, так называемый генеральный план земельного участка, и пытаемся понять, есть ли у нас возможность написать в округ письмо и сказать: «Ребята, вот у вас внутри территории есть, не знаю, 10 соток, 20 соток, полгектара, которые используются сейчас под то-то. Давайте мы их заберем и на их месте обустроим муниципальную парковку, которая как раз и будет служить целям использования для нужд посетителей этого медицинского центра». Пока эта работа идет. Я думаю, что сроки поставлены так, что в октябре мы должны все-таки подвести какую-то черту совместно с Департаментом архитектуры и понять, есть такая возможность или ее нет.
− Тогда давайте перейдем к теме про «Аврору». Бюджетный комитет, там говорилось о том, что будут выделяться деньги на снос «Авроры», потом все переиграли…
− История какая. Администрацией была внесена сумма, по-моему, 11 с небольшим миллионов рублей, чтобы снести «Аврору», потому что, по заключениям трехлетней давности, она находится в аварийном состоянии, и на ее месте обустроить сквер. При этом зафиксировать невозможность реализации на ней других проектов указанием в документации по планировке территории статуса «объект местного значения», чтобы там нельзя было построить ни магазин, ни высотку, ничего остального. И это была логика развития событий, которую нам предлагали.
В процессе обсуждения всей этой истории появился новый участник – это Молодежная палата, которая, на самом деле, в этом контексте удивила всех, впервые высказав предложение по повестке дня Думы – не абстрактное, не намерение, а конкретно сформулировав свое предложение: не сносить «Аврору», а организовать на ее территории арт-резиденцию. Причем в этой идее прозвучала не только пустая идеология, но и конкретные потенциальные резиденты, с описанием концепции, что там может быть, и что желающие уже есть. И это здорово, на самом деле. Почему? Потому что Молодежная палата и предполагается, собственно говоря, тем органом, который проецирует интересы молодежи и которые, скажем так, реализуются посредством органов муниципальной политики. Поэтому глава города, идя навстречу…
В принципе, понимаете, возможно, правильно и внесение этого вопроса, потому что «Аврора» висела последние два года в подвешенном состоянии. То есть главой города был дан посыл: «Ребята, либо беритесь за руки, что-то делайте, либо давайте сносить». Посыл, в принципе, правильный.
И в этом контексте на Думе было дано протокольное поручение, где Молодежной палате предписывается за два месяца: разработайте концепцию, изучите возможные изменения планировок, изучите фактическое состояние, привлеките сотрудников администрации, если вам не хватает технических знаний, опишите эту концепцию с конкретным маркетинговым планом – с расположением объектов, с обоснованием площади под каждого из резидентов, с описанием того, что нужно сделать. Ну и вторая составляющая: придумайте, где взять деньги, чтобы это сделать.
На самом деле это тоже важно. И здесь у них есть определенная широта возможностей. Во-первых, мы пытаемся через Молодежную палату запустить связку: Молодежная муниципальная палата – Молодежная окружная палата – окружная Дума – бюджет округа. Это первая связка, которая еще ни разу не работала, и есть желание ее попробовать.
Вторая связка: есть огромное количество грантовых историй на уровне федерации, где именно формат НКО. Возможно, они напишут: «Давайте создадим НКО, назовем его, например, арт-резиденция «Аврора» – и попытаемся получить грант на федеральном уровне под ее создание. Как вот сейчас, например, в Питере реконструируют Анненкирхе – это тоже пример грантовой истории.
И это, во-первых, дает городу надежду, что «Аврора» получит вторую жизнь. Потому что я категорический сторонник сохранения этого исторического здания в том контексте, чтобы оно сохранило свой облик, свое название. Да, это часть нашей истории, советской, но истории – это первое.
Второе – если это получится, это покажет нам, что Молодежная палата может быть рабочим инструментом муниципальной политики, и она не только может, но и должна включаться в те вопросы, которые ее напрямую волнуют.
Ну и третье – это все-таки любое привлечение дополнительных средств в город. Это хорошо. Любая стройка – это создание новых рабочих мест. Поэтому мы все надеемся, что работа Молодежной палаты принесет результат, и мы через два месяца увидим концепцию, увидим проработанные источники финансирования и вместе дальше будем уже «доигрывать эту песню» в том плане, чтобы она состоялась.
Никто не оставляет Молодежную палату наедине с этой проблемой. Но вы сделайте эту работу первоначально: покажите, что там должно быть, что может быть, и, самое главное, кто там будет. Почему? Потому что по креативному кластеру много вопросов. Когда говорят о резиденции креативного кластера, а туда заходишь, а там такая печаль-печальная, я бы так сформулировал, и все ходят с понурыми носами, то как-то не хочется это развивать.
Но в то же время ими предварительно озвучивалась история, например, тот же театр «Перпендикуляр» – классное культурное явление в городе Сургуте. Но только почему-то оно происходит раз в месяц, а хотелось бы каждую неделю. Почему нет? Нет площадки. Логично, да?
Как мы с вами до эфира обсуждали, например, у вас классный амфитеатр, но зимой там выступать невозможно – там холодно. И в то же время мы понимаем, что в Сургуте есть 5-10 молодежных групп, которым нужна площадка, чтобы заявить о себе, чтобы сформировать свою аудиторию, возможно, выстрелить, возможно, не выстрелить, но тем не менее Сургуту катастрофически не хватает культурной жизни.
Понимаете, если так разобраться, это как вбиваете в поисковике: «Что делать в Сургуте в выходные?» – и там очень короткий список позиций, а культурные события там далеко не частый гость, я бы так сформулировал. И если за счет реализации этого проекта получится хоть чуть-чуть это изменить, то это будет супер.
− Вы еще спрашивали по поводу соседнего недостроенного здания. Какие-то есть прояснения?
− Это городская легенда. Этому объекту 25 лет, и до сих пор он не введен в эксплуатацию. То есть он, в принципе, строится дольше, чем у нас космодром «Восточный», не знаю, обе ГРЭС и так далее. Видимо, есть какие-то факторы, которые препятствуют вводу в эксплуатацию.
На самом деле история эта неправильная. Если объект отведен под строительство, он должен быть достроен, введен в гражданский оборот, стать основой для появления новых рабочих мест и, собственно говоря, основой для уплаты налога на имущество, который зачисляется в местный бюджет. А когда он стоит таким бельмом в глазу и там, собственно говоря, ничего не происходит, хочется задать вопрос собственнику: а почему?
То есть, если ты начал стройку – достраивай, вводи в эксплуатацию, эксплуатируй: сдавай в аренду или сам осуществляй хозяйственную эксплуатацию. Не видишь будущего – сноси. Логично, на мой взгляд, очень логично. Поэтому мы задали эти вопросы, но, к сожалению, не получили на них ответов. Сейчас мы настоятельно попросили документально все это показать, в том числе, желательно, с позиции собственника объекта – что он там хочет увидеть.
Почему? Потому что если мы говорим, что на месте «Авроры» появится, например, культурный кластер (не появилось – появится парк), то мы говорим об окружении, о развитии некой территории. И когда мы почему-то уперлись все в «Аврору», а рядом стоит общественный туалет (первое назначение этого объекта – именно общественный туалет, с выбитыми окнами и площадью под 2,5 тысячи квадратных метров), то возникает вопрос: а что он там делает? А как нам сделать так, чтобы он или заработал, или исчез оттуда? На мой взгляд, это вполне закономерный вопрос.
− А не было идеи пригласить владельца на заседание комитета? Потому что иначе, скорее всего, там будет какой-то письменный отчет…
− Нет, смотрите. Во-первых, мы сейчас от ДАиГа – Департамента архитектуры и градостроительства – ждем просто хронологии событий: когда он отводился, под что он отводился, какие метаморфозы с ним происходили, на какой момент мы сейчас – что мы имеем. И, собственно говоря, планы собственника по завершению строительства.
Почему? Потому что у нас по Земельному кодексу нельзя строить бесконечно. Тебе дается 3 года, не успел – еще 3 года, и потом объект должен уходить с торгов, чтобы он обрел собственника, который его достроит, а не будет держать незавершенкой. Это первое.
Мы хотим понять, какая там арендная плата. Потому что у нас установлена история: по объектам незавершенного строительства коэффициент 2, то есть человек платит в два раза больше, потому что он не платит налог на имущество, пока объект не введен в эксплуатацию. И когда мы это все соберем, естественно, в идеале – да, хорошая идея: пригласить собственника и спросить: «Ребята, а у вас какие планы? А вы что хотите-то? Вы его собираетесь достраивать, не собираетесь? Что с ним должно произойти?»
− Будем следить и надеяться.
− Да, история сложная. Почему? Потому что все-таки это объект частной собственности – немножко другая история, чем с «Авророй». Но это не означает, что он полностью свободен от контроля в части землепользования и соблюдения правил.
− Мы немножко затронули тему скверов. На одном из комитетов презентовали проект по скверу Энергетиков – это ГРЭСовский пятачок. По-моему, до этого уже презентовали концепцию.
− Ну, там не сквер Энергетиков – там вопрос стоял именно о том, чтобы провести благоустройство ГРЭСовского пятачка.
− Да-да.
− Потому что сквер Энергетиков гораздо больше ГРЭСовского пятачка.
− Так называли, по крайней мере. И вот там предложили сделать навес от дождя. То есть все равно идет какая-то работа над ошибками, чтобы люди приходили в скверы, и они не пустовали?
− Знаете, первая дилемма: «Ну вот зачем нам сквер? Надо что-то, чем было заниматься». Давайте по порядку. Я здесь родился. Когда я шел, допустим, по новым улицам, то, извините, очень часто хотелось какой-нибудь – тогда не было возможности – бурнус, маску, что-то еще, потому что везде был песок, голый песок. И все говорили: «Дайте нам зелени, дайте нам деревья».
Я считаю, что в этом контексте работа была проведена очень большая всеми участниками процесса в историческом плане: и Браташов, и Сидоров, и Шувалов и так далее. Каждый пытался вносить свою лепту, и Максим Николаевич сейчас очень активно этой историей занимается. И это правильно. Почему? Потому что в наших северных условиях город должен быть зеленым, чтобы он создавал хорошее ощущение, а не пустынного пространства с песком и болотами вокруг, условно говоря.
− И домами.
− Это первое. То, о чем мы говорим, – это уже вторая часть марлезонского балета. То есть, когда создали эти зеленые пространства, теперь задача – насытить их жизнью, что, собственно говоря, происходит. Я не знаю, может быть, я сейчас немножко глупость скажу, но у нас произошла коммунальная революция. Помните, как мы долго спорили о том, чтобы поставить первый общественный туалет? Один. Сейчас их 18.
− Их 19 должно быть.
− Даже 19. Представляете, да? То есть история. И это правильно. Возле каждого сквера в идеале должно быть это.
Во-вторых, на примере того же парка «За Саймой» на входных группах и в самом парке появляются точки общественного питания, где можно банально купить кофе, чай, горячий напиток какой-то. И это тоже правильно – как и с детскими городками, которые появляются в теле этих парков, со спортивными объектами. Это поступательное движение: сначала сквер, потом он начинает обрастать историями, связанными с тем, чтобы человеку было удобно там находиться, чтобы ему было чем там заняться – спортом, прогулками с детьми и так далее.
Поэтому говорить о том, что нам не нужны скверы, нам нужно что-то еще – это, наверное, неправильно. В наших условиях, особенно когда, знаете, кислородного голодания, сквер – это хорошая история. Поэтому вопрос в том, что они нуждаются в дальнейшем благоустройстве, чтобы там появилась жизнь, – это да, но это вторая часть нашей задачи.
− Либо изначально можно задумывать функциональность.
− Нет, просто знаете как… Изначально это к тому, что у нас… Назовите пример парка, который строился бы с нуля за последние 5 лет. Вот прямо взяли голое поле и построили. Я тоже не могу. Я знаю лесные массивы, которые в районе ЖД преобразовывали под парки, но там уже постарались учесть многие ошибки.
− У нас был «Крылов парк»…
− К примеру, допустим. Это как раз готовый лесной массив. Но если вы возьмете в чистом виде, то у нас таких не было за последнее время. Мы так или иначе крутимся вокруг тех объектов, которые у нас уже есть. Или, как в 20-м микрорайоне, – вокруг тех территорий, которые остались пустыми и бесхозными, и их сейчас облагораживают, стараясь нанести минимальный вред тому, что там выросло за эти 20 лет, пока осваивали этот объект.
− Давайте в завершение: какие вопросы жители чаще всего поднимают в обращениях к вам, к вашим коллегам, и как это может отразиться в осенней сессии?
− ЖКХ и благоустройство – вот два основных вопроса. Все вопросы связаны с качеством оказания услуг, взаимоотношениями с управляющими компаниями, с ремонтами. Это такая вечная история. К сожалению, подвижки есть, но их по-прежнему очень много.
Это и качество воды, и то, что сейчас происходит с «Горводоканалом», и качество ремонтных работ, и соседские парковочные войны, и некачественные услуги управляющих компаний – там целый ворох историй.
Ну и, безусловно, это благоустройство: заезды, дороги. Причем если, допустим, центральные дороги привели в хорошее состояние, то многие дворы действительно не ремонтировались очень долго. И да, за последние 10 лет накоплено большое количество ремонтных кампаний, но есть объекты, которые по 20 лет не подвергались ремонту. И там, да, как после бомбежки.
Это тоже задачи, которые мы понимаем. Но, к сожалению или к счастью, сейчас механизм предполагает в какой-то степени инициативу от жителей. Очень часто приходится, извините, подталкивать их к тому, что инициативное бюджетирование – это и ваша проблема тоже. Вы должны провести общее собрание, должны хоть частично компенсировать расходы, потому что по законодательству эта территория теперь в вашей собственности. Город может софинансировать, но территория ваша, и вы определяете, что на ней может появиться.
Ну и это «война» с объектами НТО. Ну, как война? Это громко сказано. Но, если вы заметили, объектов нестационарной торговли в городе становится все меньше. Просто есть класс сезонных объектов – этих развалов, в отношении которых каждый год меняются правовые механизмы. Они к ним приспосабливаются и на следующий год пытаются выработать какие-то новые подходы. И вот, собственно говоря, это основное, что сейчас есть.
