В СМДТ я начинала с маленькой роли Пажа в сказке о Золушке и роли Мажорки в экскурсии «Кто живет в оркестровой яме» (не сразу сообразив, что речь не о жене мажора, а о девочке-оптимистке). Через сезон-другой мне стали давать главные роли. Джейн из «Острова сокровищ», Эля из «Сахарного ребенка», Пиноккио ‒ казалось бы, именно мой возраст позволяет вживаться в эти роли органичнее других. Но эти дети-герои, всегда оказываются в ситуациях, которые не преодолеть на одном обаянии детства, без глубины мысли и внутреннего стержня.
В школе я участвовала в художественной самодеятельности: стихи читала, пела, в сценках играла. А когда появилась возможность получить квоту на обучение в российском вузе, я уверенно сдала русский язык и литературу и выбрала театральный. Ну а куда еще с такими предметами? Учителем словесности я себя точно не видела. Мама мой выбор поддержала. Когда я устроилась в СМДТ, она приезжала в Сургут и смотрела спектакли с моим участием.
Наш мастер Андрей Иванович Русинов часто говорил: если не чувствуете, что театр ‒ это ваше, то смените профессию!
В театр я пришла заочно знакомой. На кастинге пела песню из «Чародеев», читала стихотворение Роберта Рождественского, выполняла хореографическую комбинацию. Ответила на вопросы художественного руководителя, которым на тот момент был Владимир Матийченко. Так меня и приняли.
Поначалу было трудно. Если ты девочка-новичок, то в репертуаре будешь задействована реже, чем хотелось бы. Потому что женщин в театрах всегда много. Это нужно перетерпеть. Проявить себя в какой-то работе, после чего становится легче. Первый раз, когда получаешь главную роль, думаешь ‒ это проверка на прочность. А когда снова, понимаешь: тебе доверяют, ты неплохо работаешь!
В Сургуте мне не хватает ровесников. Хоть и говорят, что наш театр – «Версия молодых», но в труппе не хватает людей моего возраста. Мне всего 26, я пока могу играть детей. Потом буду играть возрастных. Бабу Ягу хочу сыграть когда-нибудь. Я осознаю, что есть большое везение в том, что в нашем театре много спектаклей, где главный ‒ ребенок-герой. Обычно главные роли достаются мужчинам. Я ценю это обстоятельство.
Иногда бывает непросто играть героинь, которые совсем не похожи на меня. Так было с ролью Татьяны в «Онегине». Сначала мне казалось, что я себя в ней не вижу. Но со временем, за три года игры, многое изменилось. Я повзрослела, ее чувства стали ближе мне. Теперь я вижу в Татьяне вневременной образ.
Критика тоже научила меня многому. Первые негативные отзывы сильно ранили, но потом стало проще. Каждый имеет право на свое мнение, и со временем учишься это принимать.
Актерская профессия непроста. Иногда приходится буквально «продавать» себя: на кастингах улыбаться и танцевать, даже если не в духе; в спектаклях проводить режиссерскую мысль, даже если хочешь выразить свое. Я думаю, что когда-нибудь попробую себя в режиссуре или продюсировании, но для этого надо больше читать, смотреть и жить.
Мне понравилось работать с Иваном Миневцевым ‒ он давал свободу для импровизации и слышал меня. Это очень ценно.
Мои герои тоже чему-то учат. Эля из «Сахарного ребенка» училась у своих родителей, Пиноккио у Мудрого сверчка. А я учусь вместе с ними. В жизни мне попадались хорошие люди, и я знаю: их вокруг больше, чем плохих. Это помогает идти дальше.
Полную версию интервью читайте здесь.
