История с ядром центра Сургута получила новый и очень тревожный поворот. Компания, которая только что выиграла конкурс на освоение этой территории, уже отказалась от проекта, и город снова остался без внятного ответа на вопрос, что делать с самым важным участком своей земли.
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, почему Николай Сторожук решил вывести «Сибпромстрой» из проекта, что это говорит о состоянии строительного рынка, как власти Сургута и Югры модерировали конкурс вокруг ядра центра, почему история с «Брусникой» и последующим переигрыванием результата выглядит анекдотично и трагикомично одновременно, и есть ли у города вообще рациональный план развития этой территории.
Дмитрий Щеглов: Неожиданное развитие событий получает история вокруг ядра центра Сургута. Компания «Сибпромстрой», которая выиграла конкурс на право осваивать эту территорию, буквально спустя считанные недели после того, как был подписан договор по этому поводу, решила отказаться от этих своих обязательств. Об этом заявил сам руководитель компании Николай Сторожук. И как теперь будет, что будет происходить в Сургуте в связи с развитием ядра центра города, вот мы сегодня и обсудим. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега, журналист Тарас Самборский, на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима, привет всем.
Д.Щ.: История такая: Николай Калинникович объясняет решение «Сибпромстроя» отказаться от этого большого проекта тем, что ситуация на рынке строительном находится в плачевном состоянии. То есть продажи квартир идут очень слабо, и есть понимание, что этот проект компания, возможно, не потянет. Также он заявил о том, что «Сибпромстрой» отказывается от участия в городском конкурсе на развитие территории 27А микрорайона. Это то, о чем мы тоже с вами несколько раз говорили — новые высотки в районе Геологов, за КСК «Геолог», если быть совсем точным.
Кажется, наступают какие-то сложные времена. Сейчас известно то, что конкурс на освоение ядра центра города, возможно, проведут где-то к концу 2026 года городские власти, если вообще получится, если это вообще случится. И если и на этот конкурс не заявится и «Брусника», то судьба ядра центра города становится уж совсем туманной. Давай обсудим. Как тебе эта информация, какие акценты ты здесь расставил в связи со всеми этими событиями?
Т.С.: Тут акценты расставляются очень просто. Вся история с ядром показывает, что городу очень трудно модерировать такие крупные проекты, и он элементарно не справился с этим с административной точки зрения. Мы прекрасно все понимаем, как готовятся те или иные муниципальные или государственные конкурсы. Они по законодательству должны проходить в конкурентной среде, это понятно, но в строительной сфере все наблюдатели прекрасно знают, как распределяются сферы влияния между крупнейшими застройщиками. И если формально, по закону, любой может заявиться на тот или иной конкурс, любой девелопер, то по факту это выглядит следующим образом: с каждым потенциальным участником власти проводят консультации, назовем это так. Я не вкладываю никакой негативной коннотации в слово «консультации». Это их работа, правда же? То есть чиновники должны важными процессами для своей территории управлять.
И эти консультации означают, что к тому или иному проекту, в данном случае муниципалитет, хотя по ядру центра города модерацией проекта занимался округ на этапе с «Брусникой» как минимум, и муниципалитет должен определять задачность для себя как для заказчика и для своего потенциального партнера, подрядчика, исполнителя данного проекта. Если говорить по ядру, то, скажем так, общим профессиональным консенсусом было то, что из всех возможных участников «Брусника» городу представляется наиболее приемлемым партнером. И, как представляется, это не вызывало отторжения у других крупных игроков, в частности, у компании «Сибпромстрой». Так это представлялось. Все, что известно по внутрикулуарным разговорам в чиновничьей среде, это был выработанный в результате долгих серьезных подготовительных процедур и консультаций консенсус.
Если говорить про «Бруснику», то там тоже не все так просто. «Брусника» делала большой пиар этого проекта, на этом пиаре она, собственно, презентовала себя как компанию, специализирующуюся на качественном бизнес-классе. Собственно, это ее и выделяет на фоне стандартов, которые строят другие застройщики, работающие в Сургуте. То есть «Сибпромстрой» — это эконом-класс, ДСК — это эконом-класс, с разными технологиями и подходами, но в целом это все эконом-класс. Предполагавшийся «Самолет» — это эконом-класс, если не сказать, что суперэконом-класс. Вот так у нас представлена строительная сфера в области жилищного строительства. Есть еще какие-то разрозненные мелкие компании, мы их не обсуждаем, которые где-то выхватывают кусок земли, строят на нем дом. Это нас не интересует в этом обзоре.
И «Брусника» себя позиционировала и позиционирует до сих пор как крупнейший застройщик по бизнес-классу. И вроде бы город, отдавая на откуп самый ценный, я бы даже сказал самый бесценный участок земли на своей территории, предполагал, что ниже бизнес-класса с элементами премиум-класса здесь ничего быть не должно. Позиция абсолютно правильная. Это не в обиду остальным застройщикам. Это градостроительная политика, которую ведут любые муниципальные власти любого города в любой точке страны, любой точке мира. Центр города должен выглядеть максимально презентабельно, архитектура центра города должна отличаться от остальной архитектуры. Эта территория должна привлекать бизнес, генерировать качественные рабочие места и предоставлять условия для жизни и релаксации качественному платежеспособному населению. Очень простая позиция.
Главный вопрос всей этой истории: после того, как больше двух лет вели «Бруснику» на этот проект. После того, как «Бруснике» позволили выиграть конкурс. После того, как этот конкурс был опротестован «Сибпромстроем». После того, как «Сибпромстрой» стал вторым победителем этого проекта, и, наконец, после того, как «Сибпромстрой» откатил назад, главный вопрос у меня не к застройщикам, а к модераторам, то бишь к властям Сургута и Югры: а что это вообще такое все было?
Д.Щ.: Вообще-то да.
Т.С.: То есть кто-то вообще на каком-нибудь этапе, в самом начале, в процессе, в конце понимает, что это такое вообще? Можно ли такое допускать? Как это сказывается на городе, на интересах его жителей, на интересах толковых жителей, которые раскатали себе губу и мечтали о театре, о «Петрушке», о культурном центре «Строитель», каких-то галереях, каких-то выдающихся школах и так далее?
Д.Щ.: И набережная Саймы красивая чтобы была.
Т.С.: Соответственно, теперь рассмотрим... Если заканчивать с «Брусникой», то, как и у всех игроков строительной сферы, естественно, у нее тоже наличествуют определенные проблемы экономического плана. И «Бруснике» принципиально важно для развития показывать банкам, у которых она берет финансовые инструменты, там не кредитование, там через облигации, сложная тема, я в ней не силен, но то, что я понимаю и знаю, — надо показывать активы. И для того, чтобы «Брусника» как экономическая единица чувствовала себя хорошо в остальных своих проектах, а у нее много проектов по нашему региону, ей недоставало немножко активов, что она может, если очень упрощенно формулировать, заложить в банк под будущее свое развитие.
И в этом плане проект ядра центра Сургута, самой дорогой земли на территории Ханты-Мансийского автономного округа, эта самая золотая миля, очень здорово помогал «Бруснике» свой портфель активов сформировать таким образом, чтобы выстраивать эффективную работу с банками по финансированию деятельности. Соответственно, когда проект был переигран, и «Брусника» уже не участник застройки ядра центра Сургута, ей самое правильное просто перегруппироваться, уйти на какие-то другие позиции. Посмотрим, кстати говоря, будет ли «Брусника» биться за этот проект снова в конце года.
«Сибпромстрой». У «Сибпромстроя» ситуация, как я понимаю, интересная. То есть это гигант, вероятно, не закредитованный, то есть это не ситуация как у «Самолета», например, или многих московских застройщиков. И, в отличие от «Брусники» или других компаний, у которых много денег, которые надо инвестировать в некие активы, потому что деньги обесценятся, у «Сибпромстроя» другая ситуация. У него огромное количество активов, то бишь квартир на рынке, которые не продаются, стоят, не дают развиваться компании и требуют срочной продажи хоть за какие-то деньги, чтобы у компании появились средства. То есть сегодня такая экономика в России сложилась, что те, у кого есть деньги, боятся денег, те, у кого активы, боятся активов. Вот такой удивительный парадокс. И вот на примере всей этой анекдотичной, трагикомичной мизансцены с ядром центра города мы видим, как, собственно, наша экономика сегодня функционирует.
Я думаю, что это не только в строительной сфере происходит, это у всех. Даже на частном уровне, поговорить если с людьми, у которых есть какие-то деньги, накопления, они прямо в панике: куда же их деть, а то заберут, а то чего-нибудь обесценят. Вот чтобы такое купить. А те, у кого есть активы, а денег нет, у них мозг ломается ровно наоборот: как бы быстрее все увести в деньги. Это очень интересная ситуация. И вот, я говорю, повторю, мы на примере ядра центра города имеем возможность ее наблюдать.
По «Сибпромстрою» я видел бы это так, как сторонний наблюдатель: конечно, компания может застроить ядро центра города и 27-й микрорайон. То есть теоретически, потенциально это не самая сложная задача для «Сибпромстроя». Если бы он взялся за эти два проекта, с городом и с округом шли бы, как мне представляется, очень напряженные переговоры, торги. «Сибпромстрой» давил бы на свои болевые точки и призывал бы своих партнеров во власти, органы власти, которые принимают решение о сотрудничестве с ним, решать какие-то задачи компании «Сибпромстрой». В частности, у «Сибпромстроя» непроданных два детских сада, которые округ не смог выкупить за 5 миллиардов. А на этом же самом фоне «Сибпромстрой» должен войти в такой фундаментальный проект на многие годы вперед. То есть проект будет тянуться, я думаю, 10 лет минимум.
Д.Щ.: На 15, я думаю.
Т.С.: А как любую стройку надо всегда умножать по срокам и по бюджету минимум вдвое. Ну вот и считаем, сколько бы занял проект освоения ядра центра Сургута у любого девелопера, в том числе у «Сибпромстроя». И я так понимаю, если у «Сибпромстроя», как и говорит Николай Сторожук, проблема с реализацией построенного, то есть, понятно, ему нужны деньги. У него есть что продать: квартиры, объекты соцкультбыта. Возьмите это у меня, выкупите, тогда мы подумаем, как нам себя вести с ядром или с 27-м микрорайоном.
А поскольку нет денег на выкуп детских садов, а они стоят построенные просто, их надо вводить в эксплуатацию, заселять и в том числе закрывать программы, за которые субъект федерации отвечает. Потому что объекты соцкультбыта и вообще все, что связано с социальной политикой, с социальным обеспечением населения, с удовлетворением его запросов, — это приоритетная программа сегодня у любого субъекта федерации. То есть народ должен быть счастлив, накормлен, спокоен, и его ничего не должно волновать.
Видимо, бюджетные проблемы не только в других регионах страны, но и в нашем, и, соответственно, где-то чего-то как-то не получается по этим садикам конкретно. И я думаю, что «Сибпромстрой», уже находясь на краю той бездны, которая называется ядро центра города, заглянув туда вниз, он еще не укрепил это все альпинистское снаряжение, он еще не полез туда, пока была подготовительная работа на краю этого обрыва, он думал, это не обрыв, а овражек. Овражек, который мы сейчас быстренько перешагнем. Но тут, видимо, Николай Калинникович заглянул туда вниз, а там черная страшная бездна. Из нее какие-то ужасные звуки издаются, космические, как в фильмах Спилберга и не только Спилберга, я хотел сказать, кстати, в книжках Стивена Кинга. Ну неважно. И он откатил назад как рациональный, считающий риски предприниматель. Вот и вся история.
На этом фоне возвращаемся к нашему вопросу: какова роль и насколько она сильна модераторов подобных проектов? Ядро центра Сургута — это визитная карточка не только Сургута, но и всей Югры.
Д.Щ.: Определенно.
Т.С.: Губернатор Югры в случае с «Брусникой» курировал этот проект. Он действительно хотел, чтобы Сургут наконец закрыл эту заскорузлую старую проблему с этой территорией. И выходит так, что строительная власть не смогла провести этот проект. И это, конечно, очень большой минус для всех нас, потому что нет никакой гарантии, что и следующий конкурс квалифицированно будет проведен, и будет ли вообще он проведен, и когда он будет проведен.
Д.Щ.: Да, и заявится ли туда кто-нибудь. Это да, все вопросы.
Т.С.: Сейчас будут искать, но просто в условиях сокращения бюджетных возможностей интерес к такому проекту будет падать. Вот что надо понимать. Жили же 30 лет без ядра центра города — еще проживем. А там, может быть, ползучая приватизация земли пойдет, когда будут вдруг возникать ларьки, шиномонтажки. Мы же не знаем этого. Пока мы видим, что все, что касается ядра центра города, — это не все хорошо, скажем так, очень много проявлений совершенно неразумного, какого-то неправильного, кулуарного.
Начиная с возникновения так называемой центральной площади. Потом эта совершенно грязная история с выдавливанием предпринимателя, который построил там социально ориентированный бизнес, крупнейший каток в Тюменской области. Выгнали человека. Оказалось, что и выгонять-то не надо было.
Д.Щ.: Тем более сейчас, когда проект с ядром встал на долгую паузу.
Т.С.: Ни малейшего смысла нет. Кстати говоря, это еще и может подпадать под воспрепятствование предпринимательской деятельности. Я так понимаю, что сам предприниматель оказался, на счастье для чиновников, не скандалистом. А что это было? Это было самое настоящее воспрепятствование предпринимательской деятельности.
Конкурс, который первый, с какими-то ошибками был проведен, какие-то документы не доготовили, что-то там не так подсчитали, переигран. Кстати говоря, и когда «Сибпромстрой» выиграл, тоже же пошли жалобы, и апелляционные все эти дела, и рассматривание ФАСом снова. Что это такое? Мы же говорим о том, что это как космодром построить, ракету пустить в космос. То есть это важнейший, приоритетнейший проект с точки зрения градостроительной политики Сургута. А как мы сто раз говорили, именно градостроительная политика, а также управление имуществом — это единственные две функции, которые на сегодняшний день по российскому законодательству сохранены за муниципальными властями. Всего две. Все остальное — это работа агента по выполнению поручений и трансфертов из субъекта федерации и федерального правительства. Все. А здесь чисто местное нормотворчество, местное администрирование, местное управление процессами. И, к сожалению, долго мы подступались к этому ядру, и так мы ничего и не сделали.
Помимо того, что мы желаем провести третий конкурс по застройке ядра квалифицированно в конце года, чтобы победил застройщик тот или иной, который бы сделал красивой эту территорию, удобной, экологичной, пока все-таки вопрос о «Строителе», вопрос о «Петрушке» отодвигается на еще более неопределенную перспективу, чем это было совсем недавно.
Мое мнение: никакой «Петрушки» в городе Сургуте никогда не построят. И, скорее всего, не построят культурного центра «Строитель». И поэтому, если все-таки остатки разума у тех людей, которые принимают подобные решения, разрабатывают там в департаменте культуры, департаменте финансов, департаменте архитектуры и градостроительства, есть, рассмотрите, пожалуйста, вопрос о том, чтобы несчастную «Петрушку» всунуть в любое существующее помещение. Отдайте «Аврору» ей наконец, вы уже с «Авророй» тоже начали какие-то хороводы водить. То нашли 18 миллионов, то не нашли 18, то не 18, то какая-то другая сумма. Сейчас мы будем топтаться с этой «Авророй» еще, в бубны бить.
Давайте решать проблему просто по-хозяйски, рационально. Не разбрасываться помещениями бесценными муниципальными, как это произошло с Агентством воздушных сообщений и чуть не случилось с «Авророй», а думать рационально. Как мы в быту себя ведем: если у нас на что-то нет денег, дорогое и крутое, мы себя ограничиваем в своих желаниях и поступаем рационально. Кто-то хочет в кругосветное путешествие. Нет таких денег. Значит, едем в Сочи. Ой, на Сочи тоже нет. Тогда едем в Таиланд. Вот так ведет себя рациональный человек. Нет у меня денег на восьмикомнатную квартиру премиум-класса, которую в Сургуте никто еще не построил и не построит никогда, ну так помечтать, значит, я иду и покупаю студию какую-нибудь. То есть я трачу деньги рационально. Давайте мы в городе также будем действовать. У нас есть те или иные муниципальные помещения — давайте мы рассмотрим все-таки эти варианты.
А так сейчас, с той позиции, в которой мы находимся по ядру, планы по «Петрушке», по городскому культурному центру «Строитель» надо просто честно признать — закрыты. Денег на них нет и не будет. И если нет денег на две школы, а с точки зрения приоритетности власти это более важный объект, чем «Петрушка», не в обиду будет сказано «Петрушке» и ее зрителям, то откуда у вас уверенность в том, что найдутся 5 миллиардов на «Петрушку»? 5 миллиардов — это цена прошлого года, сегодня это уже, наверное, 7. И цена эта будет расти. Вот и все. Вот так мы смотрим на эту тему.
Д.Щ.: Да. Ну, давай предположим, что «Брусника» тоже оценит свои возможности и соскочит со всей этой истории, и мы окажемся с ядром, которое никто не хочет осваивать. Как бы ты предположил дальше это дело разруливать? Сидеть еще 30 лет ждать, пока будет, не знаю, другая страна, другая экономика, другие возможности? Или вот, как, например, Алексей Кучин, депутат, написал у нас тоже в блоге на сайте, брать и постепенно-постепенно самостоятельно что-то там строить? Взять какую-нибудь программу — построить там, не знаю, театр, построить какой-нибудь конгресс-холл. Когда оживет рынок жилья, отдать часть пространства под жилье именно как на коммерческой основе, то есть продать за большие деньги, чтобы кто-то, какой-нибудь девелопер, построил там бизнес-класс. И вот так постепенно-постепенно в течение десятилетий развивать всю эту историю.
Т.С.: Мы об этом же и говорим — о рациональном подходе. Вот весь подход к освоению ядра центра Сургута нерациональный. Он просто нерациональный. Смотрите, какую набережную построил Нижневартовск у себя. Там слезы. То есть мы, сургутяне, должны просто обрыдаться от горя, от несчастья, за что с нами вот так вообще, почему у нас ничего подобного нет. И никто это даже не хочет озвучивать, никто это не хочет обсуждать. То есть Нижневартовск по некоторым градостроительным решениям Сургут, конечно же, обходит. Хотя в советские годы Нижневартовск, несмотря на конкуренцию двух городов, считался городом менее развитым, менее масштабным, менее перспективным, что ли. А ну посмотрите, посмотрите. Найдите, загуглите: «Нижневартовск набережная Оби». Загуглите Когалым. Вот Когалым тоже — штаб-квартира крупнейшей нефтяной компании. Просто сравните два города. И не надо говорить, что Когалым в четыре раза меньше Сургута. Сравните принципы, подходы.
Если мы говорим про ядро центра города, то тут мне бы виделось, и здесь я поддержу, кстати говоря, Сергея Кандакова, мы с ним разговаривали на эту тему много, — ядро надо было презентовать как вотчину «Сургутнефтегаза», такую смысловую вотчину, что ли. У большинства компаний, относящихся к крупному бизнесу, и в стране, и в мире, есть территории, которые они в рамках своих каких-то социально ориентированных проектов развивают. А часто и в рамках бизнес-проектов развивают. Приведенный мною пример с «Лукойлом» очень яркий. То есть Алекперов просто решил: это вотчина «Лукойла», город Когалым, я имею в виду. И мы будем его строить и поддерживать так, как мы это себе видим, нам так хочется.
Для этого надо решить несколько интеллектуальных задач. Одна из них — внятные договоренности с регионом, то бишь с властями Югры. И еще со времен Александра Филипенко эти договоренности были обсуждены, проработаны, внедрены и выполняются. Поэтому в Когалыме есть филиал Малого театра, Вахтангова... Третьяковки, понимаете? По-другому построенные дома, по-другому спроектированные улицы. А в Нижневартовске есть набережная — красивая, современная, совершенно европейского уровня.
Соответственно, можно было бы, это мне так кажется, выстроить разговор с руководителем «Сургутнефтегаза» таким образом, чтобы он вошел в эту территорию, построил там бизнес-парк, может быть, там были бы какие-то объекты того же пресловутого НТЦ, может быть. Может быть, это не только жилье, хотя почему бы не построить жилье в соавторстве с каким-то девелопером. В общем, сделать «Богданов-сити», если совсем уж вам упростить. Поиграть на этих амбициях.
Кто-то скажет: «А это Богданову не надо, он заплатил налоги, а вы уже их тратьте». Но все живые люди и все себе строят памятники. Они же все строят храмы на своих малых родинах. Значит, какие-то ценностные вещи в личном плане людям важны. Каждый хочет оставить после себя свет и след какой-то. Соответственно, мне кажется, этот вариант был не невозможен. Но когда тот же Богданов видит полное равнодушие местных властей к своему городу, видит этих всех временщиков, видит этих всех, у кого в носках деньги находят на даче в каких-то запредельных суммах, невозможных для простого человека, наверное, это отравляет желание как-то участвовать в подобных вещах.
А надо же это все лелеять, надо объяснять, подавать, не выпрашивать, не требовать там: «Дай нам 500 миллионов на дороги». Когда это все превращается в форму: «Да возьмите только уже, отвяжитесь от меня». Вот как сегодня это все выглядит. То есть «Сургутнефтегаз» — специфическая компания, очень закрытая такая, совершенно не любящая вот этого всего шума вокруг себя, это все понятно. Но, тем не менее, там работают такие же сургутяне, в известном смысле это такие же патриоты города, как любой, кто себя причисляет к патриотам города. Значит, надо наводить хороводы, облизывать, объяснять, доказывать. Это как один вариант.
В те времена, когда был Газпром, можно было силами Газпрома что-то построить, не допускать это странное сооружение, никому не нужное, которое надо снести, потому что ничего с ним уже не сделать. Просто работать точно так же. Точно так же работать с «Тюменьэнерго», у которого хватило же денег построить свою пирамиду, ну так развивать дальше. Когда были деньги. Вот в тот период, когда были деньги. Не знаю, правда, там тоже сейчас всех подряд сажают, но, может, не так и деньги тратились. Но можно было это все делать. И наконец, когда у города были деньги, можно было этим заниматься.
Мы же видим многие экзотические траты городского бюджета: стрельбище какое-то на Сайме, еще что-то там. Это маленький свежий пример. А если так покопаться лет за 30, то можно на многие-многие миллиарды рублей, десятки миллиардов, найти безумно растраченных, бессмысленно растраченных впустую денег. Если бы все эти годы, здесь я снова приведу в пример город Когалым, не позволялось бы этим всем заниматься, не позволялось бы... Да чтобы если бы городом управляли так, чтобы не было необходимости срочно эвакуировать мэра с должности мэра на какую-то другую позицию, чтоб не посадили там, я не знаю, или чего это, чтоб не сделали. Хотя все равно сажают.
А если бы руководители города действительно жили своим городом, наверное, у нас и ядро бы сейчас сияло, и не сейчас, а уже лет 20 как. И «Петрушка» бы у нас была лучшим театральным коллективом страны со своим домом, а не вот так вот, как цыганский табор, ездит из одного помещения в другое. Поэтому ответа на этот такой вроде бы простой вопрос нет. Нету.
Д.Щ.: Да. Что ж, дорогие друзья, если вам было интересно и вам нравится то, что мы обсуждаем и что говорим, пожалуйста, ставьте лайки. Если не интересно, не согласны, пожалуйста, пишите комментарии, можете выдвигать какие-нибудь альтернативные идеи и мнения, нам это всегда очень любопытно. Смотрите и слушайте нас на всех платформах, а расшифровку текстовую этого разговора вы спокойно прочитаете на siapress.ru. Ссылка, как всегда, в описании. Через неделю вновь с вами услышимся и обо всем интересном поговорим. До свидания.
