В Сургуте пустует «Сквер Журналиста» — объект, на который потратили десятки миллионов рублей. Почему новое городское пространство оказалось никому не нужным? Кто мешает его оживить, и что можно сделать, чтобы оно стало местом притяжения горожан?
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают проблемы благоустройства, конфликт с предпринимателем, поставившим забор, ошибки проектирования и идеи для возрождения сквера.
Дмитрий Щеглов: В Сургуте пустует общественное пространство, в которое город вложил десятки миллионов рублей. Сейчас речь идет конкретно о «Сквере Журналиста», но я думаю, что каждый может повспоминать некоторые точки на городском ландшафте, в которые были вбуханы какие-то серьезные бюджетные деньги, а ничего там не происходит. Об этом поговорим сегодня. Меня зовут Дмитрий Щеглов. Мой коллега-журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем, друзья.
Д.Щ.: «Сквер Журналиста» – это тот самый сквер, который был построен на месте бывшей КНСки, которая находится на пересечении бульвара Свободы и проспекта Ленина. Там стоит некий амфитеатр, там предполагалось какое-то проведение каких-то мероприятий, так, чтобы там было что-то весело, интересно. Но сейчас там никого нет. Давайте сразу пунктом номер 0 обозначим – мы не будем на нем сегодня останавливаться, потому что мы до этого говорили – пункт номер 0: убрать дурацкий забор, который мешает проходу, вообще попаданию в этот самый сквер, выходу из этого самого сквера, вообще перемещению в тех пространствах, потому что забор там стоит совершенно дурацкий, противоестественный, он противоестественен даже в рамках сургутских заборов. Если что, у нас мы об этом говорили пару выпусков назад. А вот если говорить про такие вещи как структурное наполнение этого места, давай, Тарас, обсудим, как бы ты видел эту историю.
Т.С.: Я сначала все-таки хотел бы к этой проблеме подойти с другого бока. У меня складывается такое ощущение, что политика по облагораживанию городских пространств, за счет бюджетных ли денег, за счет спонсорских ли денег, заботит в основном главу – Максима Слепова, может быть, двух-трех его ключевых помощников, соратников, коллег, но проходит мимо массы городского аппарата, которая непосредственно и должна в реальном режиме времени, перманентно поддерживать то, что создано, придавать этому уже осмысленность, жизнь.
Вот со «Сквером Журналиста». Я лично, когда прошелся по нему, обнаружил море строительных недостатков: оголенные провода, висящие практически в воздухе фонарные столбы – они были смонтированы чуть ли уже не в зимний период, для того чтобы подписать все сметы и галочку могла администрация поставить о том, что сквер осуществлен, федеральные деньги освоены. Это делалось предыдущей администрацией еще. Ну что там еще? Провалившаяся тротуарная плитка, в некоторых местах она вообще отсутствовала, вырванные, уже вырванные бордюры тротуарные. То есть, вот если брать раздел любого строительства под названием «благоустройство территории», то за него явно бюджет заплатил зря, потому что благоустройство территории либо осуществлено не в полном объеме, либо не осуществлено вовсе, либо оно уже разрушено за один зимний сезон.
Зима прошла, стаял снег и вместе с собой унес все благоустройство. Плюс, качество строительства вот этого амфитеатра тоже вызывает много вопросов. Это черный металл, там вот эти всякие рейки, покрашенные белой краской, без обработки, уже видны следы коррозии. Я так думаю, за 3-4 сезона от этого вида белоснежного ничего не останется. Плюс, свободный доступ в туалет, который там есть. Туалет, правда, без подключенной канализации, без воды, но в нем греет печка электрическая, счетчик крутится бюджетных денег – заходи, кто хочет. Ну, беспорядок. Не работает сквер, не работает объект, доступа к нему нет – сейчас тоже мы это обсудим, и про забор, и про все – а получается, внутрь данного сооружения можно зайти. Заходи любой бездомный, заходи наркоман – понятно, да? И так я, когда это все увидел, тут же позвонил в это городское подразделение, которое занимается у нас парками, скверами – лесопарковое, что ли, да?
Д.Щ.: Лесопарковое хозяйство, наверное.
Т.С.: Да. Там была приемная. Я не знаю прямого телефона, и сотовый тем более, руководительницы этого лесопаркового хозяйства. У меня было несколько сеансов совершенно бессмысленных, тупых переговоров с секретаршей. Обычно: «А она на совещании». «А когда кончится совещание? Перезвоните, пожалуйста». «Хорошо». Оставил телефон, объяснил ситуацию: я гражданин просто, я никак не идентифицировал себя, что я имею отношение к соседнему зданию, я вот просто гражданин. Вот тут беспорядок, вы знаете, завтра ребенок может, играя, получить удар электрическим током, и тогда вы тут все забегаете. Мне никто не перезванивает – я перезваниваю второй раз. Три дня это продолжалось – вот эта вот свистопляска.
В конце концов я… На счастье, у нас накануне был разговор с главой города, с Максимом Слеповым, как раз по этому скверу. Он предлагал свои идеи, я предлагал встречные, то есть как-то оживлять надо территорию. И я внаглую позвонил уже в раздражении и говорю вот этой секретарше: «Вы можете своей руководительнице сообщить, что я звоню по поручению главы города?» Это сразу приводит в действие всю бюрократическую машину, естественно.
Д.Щ.: Лайфхак – запоминайте, дорогие слушатели.
Т.С.: Еще раз: я не пользовался какими-то нечестными приемами, то есть у меня действительно именно по этому поводу был разговор. Просто я не сообщал ему о беспорядке, потому что разговор был до того, как я это все обнаружил. Дело в том, что, видимо, я человек уж совсем старый, из прошлой эпохи. Нет, этот лайфхак…
Д.Щ.: Не сработал.
Т.С.: Не привел в движение никакую бюрократическую машину, и мне так никто и не позвонил. Неважно, что мне никто не позвонил: я не увидел ни одного работника коммунальных служб или лесопаркового хозяйства на этой территории. Это никого не заинтересовало. Из чего я сделал весьма печальный вывод, что идеи, которые руководством города реализуются на территории нашего города, сколь прекрасны бы они ни были, сколь ни были бы они востребованы горожанами, аппаратом они даже не то что не блокируются, они не замечаются. Не интересно чиновникам.
Ну какие-то там скверы, вот придумал еще себе, скверы там. Вот этим заниматься, это же надо работать. Хорошо сидеть просто с кадастровой картой города, где уже природа тебе нарисовала леса, речки, парки, луга, какие-то газоны. Расчертили, придали им эти всякие индексы: ИЖС-1, Р-3 и так далее – и работаешь себе по регламенту. А тут тебе звонок от граждан, которые выражают даже не возмущение, а озабоченность тем, что ваше муниципальное имущество не в порядке. Придите, выполните свою работу за те деньги, которые вы получаете из городского бюджета в виде заработной платы – вот конкретный непорядок. И что, вот этому скверу уж, я так понимаю, скоро год будет, как его официально, или неофициально ли…
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Даже больше, наверное. Наверное, даже больше, не знаю. И сквера-то никакого и не получилось. Вот такое дело. Я, естественно, потом воспользовался и опять рассказал главе города уже про эту даму. Не знаю, чем там все кончилось, но история не правильная. Можно с горящими глазами заниматься хорошими вещами, но, если вот в этой политике нельзя опереться на те структуры, которые специально созданы для выполнения этой политики – это плохо. Это вот просто плохо.
Тут переходим ко второму моменту. Вот сквер сделали, и мы уже говорили об этом много раз: совершенно странный (я думаю, там ментальные проблемы, конечно) предприниматель по соседству, находящийся в хозяйственном споре с городской администрацией, и у которого странным образом есть кусок проезда вокруг этого сквера, берет и назло городской администрации по оси проезда – не поперек где-то, а по оси проезда – ставит забор. Ну вот представьте себе: четырехметровая дорога, по которой люди проезжают к жилым домам своим, на улицу Боровую, к зданию «СИА-Пресс», к этим же, в поликлинику профосмотра, и он по оси этой дороги ставит забор.
И город вынужден тратить месяцы годы на борьбу с ним: на отбирание этого забора, на представления всякие, на оформление земельного участка по новым правилам. Вот на это уходит административная сила аппарата. Только потому, что один ненормальный абсолютно человек… Ну, нормальный человек не строит заборы вдоль оси дорог, понимаете? То есть я думаю, что истории неведомы подобные случаи. Даже в анналах психиатрического института Кащенко такого найти мы не сможем. А вот в Сургуте – пожалуйста. В центре города, прямо по границе объекта, в который городская администрация вложила 56 миллионов рублей, которым она гордится, который она ставит себе в зачет, при строительстве которого были использованы федеральные деньги, федеральная программа. Это все уходит куда-то в Кремль, галочки там ставятся. И вот предприниматель, у которого нет никакой связанной с городом бизнес-идеи, он просто занимается личными деньгами, он лично зарабатывает, как это видит, не создавая красоту вокруг себя, а уничтожая ту красоту, которую город и горожане делают.
Вот как бороться с такими? Я думаю, что здесь город… То есть это казус. Это вот, как в праве, это казус, правовой казус возник. Вот никто же не мог придумать, догадаться, предположить, что подобное возможно. Вот и подобное возможно. Значит, законодательно регион должен, и город, и муниципалитет, иметь право таких предпринимателей наказывать, отбирать у них землю. То есть просто какие-то влуплять штрафы, потому что здесь речь идет об уничтожении городского объекта. А это уничтожение, то есть город вроде бы построил сквер, но пользоваться этим сквером нельзя, потому что к нему нет сквозного доступа, прохода. Ты же не будешь идти в сквер через калитку, правда? Ну это какая-то нелепость. И таким образом городское пространство перестает работать. И по решению одного совершенно ненормального, невменяемого предпринимателя город выбросил на ветер несколько десятков миллионов рублей. Это частности, которые, в принципе, легко устранимые. А теперь серьезности. А как наполнять городской жизнью вот эти пространства? Во-первых, когда подобные пространства, ну, в данном случае мы говорим о сквере, их, скверов-то, много, на самом деле, говорим обобщая.
Д.Щ.: Ну да, я думаю, что таких можно понаходить.
Т.С.: Мы оттолкнулись от «Сквера Журналиста» к общей проблеме. Вот город проводит политику создания скверов, создания парков, создания уличных рекреативных пространств – прекрасно, прекрасно. Любой урбанист скажет: так и надо, надо проводить такую политику, чтобы городские жители выходили из своих жилищ на улицу, дышали свежим воздухом, общались, выходили из быта, из бытового пьянства, из бытового алкоголизма в том числе, и формировали городское здоровое сообщество, здоровое во всех смыслах. Все прекрасно.
А что надо для этого делать? Для этого надо в этих пространствах обеспечивать эти самые элементарные потребности, которые вызывают у людей интерес, правда? Мы не будем тут академики: это лавочки, это правильно спроектированное пространство с дорожками, с какими-то штучками-дрючками, игрушки эти, игровые зоны, воркауты. Вот сквер… Он «Строителей» называется или как? – я не знаю теперь уже. Где Дмитрий Попов и Сергей Полукеев снесли «черкизон» «Строителя» и создали там сквер. Ну нетривиальная совершенно работа, то есть образовалось после помойки открытое пространство. Какие-то посадки сделали, сделали благоустройство, очень такое наспех спроектированное, без заумов без всяких, и поставили там вот эту зону для воркаута. Верно, да? Я правильно говорю – воркаут? А те, кто прыгают?
Д.Щ.: Те, кто прыгают?
Т.С.: Прыгают, прыгают.
Д.Щ.: Нет, ну стоп. Там есть всякие скейт-зоны, они там как раз и катаются, и прыгают.
Т.С.: А кто прыгает с крыши на крышу? Вот этот твой спорт любимый.
Д.Щ.: Это руферы какие-нибудь. Нет, я так этим не занимался, но это называется…
Т.С.: А воркаут – это турники, правильно?
Д.Щ.: Да, да.
Т.С.: Ну, товарищи, ну извините за невежество, но что ж теперь. Вот. И сквер этот заработал. Он очень быстро стал достаточно популярным, как минимум, у молодежи близлежащих районов. Вот другой соседний сквер – сквер Старожилов так называемый. Он никак не работает, к сожалению. То есть лес и лес. Проложили через него полторы дорожки, сделали освещение, но это все вдоль Бульвара Свободы. Достаточно симпатичный такой бульварчик получился – вот здесь какие-то люди бывают. А как сквер он не стал сквером, потому что там пусто. Потому что надо работать с подлеском, надо вырубать все лишнее, надо действительно… Ну если это просто сквер для отдыха – поставьте хотя бы лавки и сделайте очень много освещения, чтобы людям было хорошо. Вот такая вот работа должна проводиться. Ну вот видите: не всем чиновникам интересно этим заниматься, как вот выше я сказал.
И так вот если мы по порядочку, там у каждого сквера есть какая-то тематика, ее можно обыгрывать. сквер воинов-интернационалистов – своя тематика. Но все они скверы. Люди туда должны прийти, присесть, я не знаю, посидеть, почитать книгу, поводиться с детьми, может быть, поводиться с какими-то своими собаками, воспитанными – другая тяжелая тема, но сейчас мы ее вскользь – и, наверное, если сквер имеет тематическое направление, что-то там должно происходить.
Теперь опять к «Скверу Журналиста». Ну создали амфитеатр. Амфитеатр, как не парадоксально, моя идея. Мы, когда проектировали наше здание, а это было больше 15 лет назад, в том числе нарисовали, как могла бы выглядеть вся прилегающая территория. Такой концепт, который мы городу подарили. Мы строили только наше здание, но видение того, как бы выглядело пространство бывшей КНСки, как бы выглядели участки, где в том числе эта поликлиника профосмотров нынешняя, или будущая, я не знаю, вот там два еще жилых дома двухэтажных, здание КВД, территория между зданием «СИА-Пресс» и ЗАГСом, туда вглубь, к реке, к мосту – вот все это мы нарисовали, вплоть до газпромовского здания.
Эти картинки – это мастер-план, это даже не эскиз был – и на месте КНСки, мы обыграли круг этой КНСки, эту окружность, и нарисовали амфитеатр. Немножко он по-другому выглядел, в более капитальном, но простом исполнении – это бетонные такие как бы сходы, такой настоящий амфитеатр, который не требует никаких эксплуатационных расходов, не красить там не надо, ничего, но где может собираться уличная, в хорошем смысле, братва, ребята, играть на гитарах, может быть, все эти вот их музыкальные пристрастия удовлетворять. Такие зоны в городских пространствах существуют, куда приходит вот такая музыкальная молодежь, и она там как бы тусуется.
Но, видимо, те люди, которые отвечали за рисование вот этого проекта «Сквера Журналиста» будущего, не очень поняли, в чем смысл амфитеатра. Они просто идею перенесли в свой проект бездумно. А получилось, что это не амфитеатр – это какая-то конструкция, где нет, собственно, ни центра, ни места как бы тусы, сцены, я не знаю. Кто вот там был, он поймет, о чем я говорю. Вроде эти лавки есть, но они куда смотрят? На какие-то столбы с какими-то перекладинами. Ну все очень странно, понимаете? То есть вот тот, кто это рисовал, он совершенно не отталкивался от жизни. И получилось бессмысленное пространство. И вот эта вот галерея такая странная вдоль улицы Ленина: столбы и палки поперек. Ну что это такое? Это какая-то зона для красной дорожки? Куда она ведет? В поликлинику профосмотров, видимо, для сумасшедших. Ну то есть непонятно, непонятно. И чиновники отнеслись к этому проекту формально, не понимали его задачи, нарисовали, деньги получили, навели более-менее какой-то порядок на этой территории.
Понятно, что данное сооружение лучше, чем КНСка неработающая – это понятно. Хотя опять, знаете, ведь из КНСки тоже можно было сделать арт-объект, можно было сделать какой-нибудь микро-музей, микро-галерею. Она уже не работает, там нет никаких запахов, испарений. Можно обыгрывать. Вот все промышленные строения можно удачно обыгрывать, что я предлагал, кстати, и администрации Вадима Шувалова. Ну, там уже не было здания бани, когда еще баня была, где мы сидели, 15 лет просидели, сделать из этого тоже подобие музея СССР или какого-то такого промышленного объекта, где есть картинная галерея, просто галерея каких-то творчеств, какая-то приятная кафешка. Вот пока мы за это здание отвечали, мы максимально так пытались наполнить вот это здание. Можно было сохранить, несмотря на все эти рассказы про красные линии, про то, что оно выпирает на улицу. В общем, было бы желание, как говорится.
Вот, собственно, по скверам. Поэтому, если руководство города проводит такую внятную достаточно политику «осквернения» города (я здесь просто играю в слова, я никакого негативного значения, безусловно, не вкладываю в слово «осквернение», просто очень просится такая вот шарадка – или что это такое?), то вся команда, которая отвечает за подобное направление должна быть заточена на эту работу. Она должна бегать, она должна жить на этих скверах. Не вот эти вот формальные какие-то совещания проводить для галочки, а она действительно должна думать, чем наполнить, связываться с соседними департаментами, с тем же Департаментом культуры, который мы много раз уже упоминали в наших проектах, который тоже должен знать, как в каких-то скверах проводить те или иные мероприятия-акции. Ну почему несколько раз в год не сделать в том или ином сквере какой-то городской микро-праздник?
Д.Щ.: Ну да, разумеется.
Т.С.: Ну я не знаю. Правильно? Ну это же легкие вещи, это все простые вещи. К сожалению, пока голова отдельно от хвоста у нас работает.
Д.Щ.: Но вообще, когда проектируется подобное общественное пространство, по идее, люди, которые занимаются проектированием, они должны закладывать туда понимание тех жизненных сценариев, которые будут проигрываться в этих пространствах. То есть поэтому, мне кажется, вот сквер, который «Строитель», он зажил, потому что там рядом есть дома, как бы там люди собираются, то есть там для них создалось хорошее место, чтобы собраться и всякое такое – все отлично. «Сквер Журналиста», наверное, в этом смысле проигрывает, потому что он ближе находится к дороге, там не такие уж и сильные пешеходные какие-то потоки. Там, условно говоря, мамочки с колясками все равно все уйдут в какой-нибудь сквер воинов-интернационалистов, сквер Старожилов, если им надо погулять или что-то поделать, или в сквер Энергетиков, если надо детям побегать.
Соответственно, «Сквер Журналиста» в этом смысле остался такой сиротинушкой. Теперь его уже нужно наполнять не с точки зрения того, что было задумано заранее, а adhoc, то есть, как ты говоришь, призывать Департамент культуры. Я бы вообще предложил позвать туда каких-то… Дать там карт-бланш какой-то веселой, креативной молодежи, чтобы они там устраивали какие-то свои тусовки, какие-то свои мероприятия, какие-то околокультурные вещи. И вот только так теперь его, в принципе, и можно оживить.
Т.С.: У меня на это уже есть ответ. На самом деле, понятно, что мы тут рядом сидим, и там сидит рядом редакция городская, рядом, в соседнем здании, редакция двух популярных радиостанций: «Европа Плюс», «Ретро FM» – могут они это все сделать, могут. Могут взять на себя. Но для этого надо понимать, что это скоординированная и приятная всем участникам работа. Не будут энтузиасты проводить какие-то музыкальные акции. Есть уже договоренность даже с обществом сургутских музыкантов, которые могут приходить – четверг, пятница, суббота – играть, тренькать что-то. Этому будет даваться пиар городской, приходить люди какие-то. То есть оно может зажить. Можно туда дать музыку, можно какие-то мероприятия в какой-то календарь вставить, и оно пойдет. Но если год город бьется с дурным этим вот заборостроителем, год.
А как ты это сделаешь, если туда пройти нельзя? С трех сторон из четырех пройти туда нельзя, нельзя. Ну, дурак. Ну, ладно, хорошо – это как бы больная тема. Можно это все делать. Но тут должен быть импульс, потому что частники частниками, но они не благотворители. Вот мы видим – вот частник. Он бы мог как благотворитель хотя бы не поставить этого забора, правда? Вот уже участие. Или как благотворитель он может сейчас пойти, его разобрать, сказать: ладно, это мой вклад в общее городское дело. Ну, у него тямы нет – он так не сможет поступить. Так что, да. Будем наполнять жизнью, что теперь делать остается?
Д.Щ.: То есть, да. Теперь это нужно подключать много разных людей. А еще лучше, на будущее, проектировать общественное пространство так, чтобы сразу понимать, что там вообще должно происходить, какие жизненные сценарии там должны отыгрываться, какие культурные сценарии, общественные сценарии. И тогда с этим будет намного проще. Тогда не надо будет потом бегать, и чесать репу, и думать, как вдохнуть жизнь в отдельно взятый сквер, в который вломили 50 миллионов рублей. Ну что же…
Т.С.: Да я вам скажу еще напоследок: если бы даже этот сквер, вот этот архитектурный элемент под названием «амфитеатр» содержал в себе какую-то разумную, полезную площадь, с правильным панорамным остеклением, и, если бы туда город запустил оператора правильного общепита, который делал бы там легкие закуски, кафе, вот такое – оно бы уже зажило. Ну потому что вот так и надо привлекать. Посмотрите на опыт, в здании «СИА-Пресс», кофейн. Посмотрите, одно из самых популярных мест встречи в городе Сургуте. А 15 лет назад тут был пустырь с бомжами. Они сидели в шалаше и пили водку и тройной одеколон. Появилась правильная архитектура, появилось правильное пространство, появилось правильное обслуживание этого пространства, его, если хотите, идеологизация, и на бывшем пустыре, на совершенно мертвом, маргинальном месте возник центр жизни, центр жизни.
Д.Щ.: Да. Ну что ж, дорогие слушатели и читатели, пожалуйста, высказывайте свои мысли о том, что можно сделать в «Сквере Журналиста», чтобы он зажил, или про другие скверы высказывайтесь, если вам другие скверы ближе географически и идеологически. Пожалуйста, ставьте нам «лайки». Расшифровку этого разговора вы увидите на сайте siapress.ru– ссылка будет, как всегда, в описании. И до новых встреч, через неделю вновь повидаемся. Всем до свидания.
Т.С.: Спасибо всем, друзья. Всем пока. Больше проводите времени на свежем воздухе.